— Это мы заметили, — ответила Ирина Владимировна.

— Кажется этот сезон обещает быть интересным, — второй тренер протянул Славянской тарелку с горячим картофелем и запечённым мясом.

— Не могу не согласиться.

Глава 13. 29 лет.

— Конечно, это феноменально. Вы стали революцией фигурного катания, которая уже в свои четырнадцать лет могла посоперничать со взрослыми, — Виктория протянула руку к экрану, который был расположен за нашими спинами, и указала на фотографию, появившуюся на всеобщее обозрение. — Помните этот момент, Каролина?

Я улыбнулась, с долей какого-то сожаления и отчаяния, и удовлетворительно кивнула:

— Такое не забывается, Виктория. Это то самое, наше с вами, первое интервью. Вспоминая, как у меня тогда тряслись ноги, я до сих не понимаю, как согласилась на его проведение. Ирина Владимировна вообще была против репортёров в жизни спортсменов «Академии Сияющих», но вы, каким-то волшебным образом, смогли договориться о встрече со мной.

— У нас свои связи. Однако признаюсь — это было сложно. Но давайте вернёмся к тому времени. Вроде бы — вы уже заявили о себе во взрослом спорте, но уже к своему пятнадцатилетию пропали с радаров мирового спорта. Что тогда произошло? Многие говорили, что вы взяли паузу или, что Славянская испугалась осуждения и разбирательства со стороны ISU (Международный союз конькобежцев. В их компетенции управления находится фигурное катание и другие конькобежные виды спорта), поэтому на какое-то время вывела вас из профессиональной игры. Но всё-таки, многое из этого — слухи. Хотелось бы услышать реальную историю от первоисточника, так сказать.

— Вас послушать, появляется чувство, что Академия — это какая-то тайная подпольная организация по подготовке наёмников. Всё было намного проще. Ирина Владимировна запретила кому-либо рассказывать об этой ситуации, чтобы не подрывать, и без того шаткий на тот момент, авторитет Сияющих. Многие пророчили, что через пару лет я буду не в состоянии встать с кровати, не говоря уже про фигурное катание, поскольку такие нагрузки дадут о себе знать. И после подобных мнений, которые распространились на международном уровне, было опасно говорить, что я получила травму. Как вы поняли, я была не особо везучим и аккуратным ребёнком, и тот раз не стал исключением. На тренировке я со всей силы влетела в борт, подвернув под себя ногу. Как сказали врачи, вначале я получила почти полный разрыв тазобедренных связок на правой ноге, после чего были затронуты мышечные ткани, а уже потом неудачное падение привело к перелому бедренной кости. Вот и вся история. На восстановление было потрачено огромное количество времени и слёз. Я бы хотела выразить благодарность всем врачам Объединения «Дар», поскольку эти люди сопровождали меня на протяжении нескольких лет после тех трагичных событий. И конечно же поблагодарить тренерский штаб Сияющих, который не отвернулся от меня и продолжил работу, даже после того, как я не смогла проехать на одной ноге пару жалких метров. Можно сказать, что пришлось заново учиться ходить, и лишь потом вставать на коньки. Тело было ослабшим, мышцы ватные, а ноги и вообще казались чужими. Вроде бы ты ещё помнишь старые ощущения, как нужно заваливать ребро, куда переносить вес, но что-то всё равно было иначе. Если до травмы я не задумывалась о том, каким именно образом нужно отталкиваться, как заходить на прыжки и вращения, поскольку всё это было доведено до автоматизма, то теперь — пришлось думать и анализировать. Восстанавливать всё, начиная от простейших шагов. По итогу мы потратили почти полтора года. Вновь появиться я смогла только в шестнадцатилетнем возрасте на контрольных прокатах, когда мой уровень уже не был впечатляющим. Сейчас я была обычной спортсменкой, которая просто умела неплохо прыгать. Сказать честно, в тот год мне даже место в сборной давать не хотели, не говоря уже о том, чтобы допустить к международным стартам, но под давлением всего тренерского штаба Академии, федерация сдалась и предоставила мне шанс. На первом чемпионате мира я была четвёртая, на следующий год стала третьей, а ещё через год уже завоевала серебро.