— Помнишь, что я сказал тебе перед короткой на первом твоём чемпионате?

— Катай так, будто неудач не существует. Катай так, будто завтра никогда не ступит. И пусть этот момент запомнят все.

Он слегка рассмеялся и посмотрел на меня, подняв одну бровь:

— Прям слово в слово.

— Вы всегда говорили, что я хорошо цитирую тренерский штаб Академии и вышестоящего руководства.

— Знаешь, кого ты мне сейчас напоминаешь?

— Мою маму.

— Не первый раз уже об этом говорят, да?

— Мне постоянно о ней напоминают в этом ключе, я уже привыкла. И вы правы — я всегда была её маленькой копией. И также, как и она — выбрала карьеру и свои желания. Собственно говоря, мы обе за это поплатились, навсегда оставшись одни.

— Славянская мне рассказала, когда её не стало. И пусть я ненавижу выражать свои соболезнования, поскольку считаю, что никто кроме человека, у которого приключилось горе, не может понять эту боль, но всё же — прими их.

— А разве у меня есть выбор, Виктор Станиславович? — я оторвала взгляд от созерцания своей обуви и понимающе ему улыбнулась. Указав на ледовую площадку, я спросила: — Кто там сейчас?

— А ты переступи порог и узнаешь, время то пришло.

Выйдя на смотровую площадку, находящуюся на втором этаже над катком, я затаила дыхание. Внизу, на большой скорости, отчаянно разбиваясь об лёд, падая с очередного прыжка и вновь заходя на него, работала девочка, так сильно напоминающая меня.

— Ты можешь нормально зайти? — кричала на неё Славянская, когда девушка в очередной раз проехала мимо старшего тренера, не обратив на неё внимание. — Фет! Ты начнёшь меня слушать или будешь делать всё по-своему?!

— Почему она одна на льду? — тихо спросила я у второго тренера, которой наблюдал за моей реакцией. — Разве сейчас не должны стоять тренировки? Уже конец ноября, сезон в самом разгаре.

— У каждого тренера — есть свои любимчики, — ответил мне тот. — Тебе ли не знать, Мороз.

— Знаете, а площадка то стала больше.

— Это стандартная коробка, Мороз. Ничего не изменилось за эти десять лет.

— Раньше она казалась мне безумно маленькой. Видимо именно так ты и осознаёшь, что отошёл от этого спорта. Теперь эта ледовая коробка вновь велика для меня.

— Настя! — вновь раздалось с ледовой зоны, когда девушка в очередной раз влетела в борт. — Прекрати себя калечить! Мне тут труп не нужен! Не можешь работать — выйди вон.