Мне было слишком больно оставаться. Видеть его каждый день, находиться под одной крышей, таить в себе миллион воспоминаний, и делать вид, будто ничего не было. Нас не было. Как будто мне это приснилось.

Не приснилось.

Ложь.

Всё, что было между нами, оказалось ложью. Каждое прикосновение, каждое слово о любви, каждый долгий взгляд. Всё было ложью. Самообманом. Я была уверена, когда человек любит — он не способен на предательство. И если бы Джеймс действительно любил меня, никогда бы не поступил так, убивая каждую живую часть меня. Как только я поняла, насколько он мне важен, насколько я его люблю, весь мир перевернулся. Я никогда бы не предала его, пусть весь мир встал бы против меня одной. А он отвернулся в тот момент, когда я сильнее нуждалась в нём. В нас.

Принять решение было слишком нелегко. Во мне происходила невероятная борьба. Слезы за последние дни стали моими лучшими друзьями и спутниками во всех ситуациях. Я стала до невозможного сентиментальной и ранимой. И если неделю, которую я пряталась у Эбби, поселившись у подруги со своими проблемами, получалось контролировать эмоции, то стоило увидеть Джеймса в смокинге, бабочкой и таким красивым, душа снова билась о лёгкие, разрываясь на части.

Как же сильно мне не хватало его…

По привычке, я звала его с утра, вспоминала перед сном, ненароком набирала номер, но вовремя отключалась.

Он вдохнул в меня жизнь, заставив дышать снова полной грудью, а после, снова отобрал этот воздух.

Мама знала все. И мне впервые хотелось что-то утаить от нее. Я вспоминала их счастливые лица, когда говорили нам о ребенке, думала о мамином здоровье, и как мой отъезд может отразиться на ней. Но жизнь ради других уже не твоя. Мне необходимо было выбраться из той паутины чувств и событий, в которую собственноручно загналась.

Как ни странно, мама даже не стала меня отговаривать. Просто выслушала, позволила поплакаться и как всегда, приняла всю боль на себя. Родители Эбби оказались очень хорошими людьми. Подруга просто заявила, что у меня проблемы, и я останусь у них, и мне даже думать не приходилось, чтобы эти люди, чужие и незнакомые мне, приняли в своем доме, как родную.

Наши мамы неплохо сдружились, и как говорится: «Если бы не счастье, так несчастье помогло».

— Ты уверена? — заходя в комнату в касающемся пола платье, в которое я вложила всю душу, коснулась моего плеча Эбби как раз в тот момент, когда я, обхватив себя руками, вглядывалась в отражение в зеркале. Уже битый час.

Платье, сшитое ночами, с любовью и чувством вдохновения. Тогда я ещё была счастлива. Безмерно. И мне хотелось быть красивой для Джеймса.