Она меня сводила с ума. Вся. Целиком и полностью. Прямо в тот момент. И всегда.

Я не сделать ни шага, наблюдая за ней, как чертов маньяк. Озабоченный своей жертвой, безумный и…

Наши взгляды пересеклись. И я словно почувствовал в сердце разряд. Она смотрела на меня широко распахнутыми живыми и печальными глазами, искусывая свои пухлые, чуть приоткрытые губы, и едва заметно качая головой.

Её оливковые безумные глаза, самого необычного оттенка, который я видел в своей жизни. И в которые хотел смотреть постоянно.

Черт возьми, какой же она была красивой…

Я смог заставить себя закрыть рот и сухо сглотнуть, в который обведя девушку долгим, изучающим, восхищенным взглядом, прежде чем оторваться, обернувшись на Рэна, который так же пристально впивался глазами в тело Эбби.

В том зале, в том чертовом городе и вообще Вселенной, Эрика была самым главным средоточием красоты.

Когда тело стало вновь подчиняться мне, ноги сдвинулись с места, медленно сокращая расстояние между нами. Я шел так долго, но расстояние оставалось прежним. Словно между нами оставалось ни несколько метров, а целый материк.

Мне давно не тринадцать лет, я почти взрослый, соображающий человек, который мог принимать серьезные и рациональные решения. Который просто, как мальчишка, пускал слюни на девушку, которая сводила его с ума своей красотой, взглядом, улыбкой…просто тем, какой она была красивой. И не только в тот момент, а всегда. Даже растрепанная, полусонная, сидящая в его кровати. С едва заметной улыбкой и ещё не разлипшимися до конца глазами.

Я был не в состоянии дышать полной грудью, когда девушки первыми сократили расстояние, оказавшись с нами на одном уровне. Мне в голову ударил запах её свежести, окрыленности и уют. Чертов запах, который я любил не меньше её.

Через несколько минут должно было всё начаться. Партнер пригласит партнершу, они выйдут в центр зала, и забудутся в танце. Я смогу вновь коснуться её, едва заметно обнять и прижать к себе так крепко, чтобы без слов передать, насколько я сожалею.

Ян с Рэном глазели на своих партнерш, пытаясь с ними заговорить и пуская шутки в своей привычной манере, а я не мог раскрыть рта, чтобы произнести хоть слово. Хотя говорить хотелось о многом. И прежде всего о том, насколько она прекрасна. Невообразима прекрасна.

— Ты… — начал я, но обомлел.

Где делся весь мой широкий словарный запах.

А его-то и не было. Потому что рядом стояла та, от которой я терял дар речи и забывал собственное имя.

— Не надо, — она покачала головой, сжав губы в тонкую линию, чтобы не расплакаться.