Вот и всё. Закончилась история, которая началась так внезапно и неожиданно. История, исход и развитие которой, никто из нас предугадать не мог.

Я улетал, не сбегая. Но оставаться в месте, где всё напоминало о ней, каждый чертов угол, каждое чертово место, больше невозможно было оставаться. Не было смысла быть так, где жизнь для тебя закончилась.

Отец болел моим переездом. И именно в тот момент, когда я объявил о своём решение улететь жить к матери в Амстердам, понял, что пыталась донести до меня Эрика всё время. Понял, что отец был единственным, для которого я что-то значил. Кристиан Тёрнер, как всегда, оставался спокойным и сдержанным, кинув лишь: «ты уверен в своём решении?».

После появления Грейс и Эрики в наших отцом жизни, всё изменилось. Наши жизни, дом, даже чертов город стал другими с ними. Они сделали из нас, существующих под одной крышей соседей, настоящую семью. Ту, которой у нас никогда не было. И уходом Эрики, не только я потерял всё, но те, кто успел узнать её.

— Здравствуйте! Ваши документы, — милым вежливым голос прощебетала девушка на стойке регистрации. Полгода назад, я бы уединился с ней в одном из туалетом аэропорта, взяв номер телефона, чтобы никогда не позвонить, а сейчас, стоял, как дебил, и не видел ни в ком, кроме Эрики, девушек. — Удачного полёта! — она так широко улыбнулась, ярко накрашенными губами, отдалённо напомнив Асю, что даже в тот момент, воспоминания были связаны с Эрикой. С моим предательством.

Переступая черту аэропорта, я понимал, что с этого момента ничего не будет, как прежде. Это была новая жизнь, которую и жизнью назвать нельзя было. Я оставил в этом городе всё, что было мне дорого, что, оказывается, я любил. Отец, который вырастил во мне мужика, Грейс, заменившая мне маму, Рэна и Яна, парней, лучше которых друзей я уже не найду, и воспоминания. Воспоминания — самая сильная штука, которая способна как радовать, так и уничтожать.

— Джеймс! — срывающийся, полный отчаяния, крик. Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять кому он принадлежит.

Отец, с безжизненно опущенными руками вдоль тела, в дорогом деловом костюме, — явно только с работы, — и со стеклянным выражением лица, стоял по другую сторону турникетов, словно нами целая пропасть, которую уже невозможно преодолеть. Взгляд папы встретился с моим, и дальше всё, как в тумане. Взрослый, состоятельный бизнесмен, сорвался с места, отталкивая двух бугаев охранников и перепрыгивая турникет, как в замедленной съемке. На лицах персонала был ужас и недоумение. Девушки стали вызывать охрану, патруль, но отцу не было до этого дела. Стоило миновать преграду, он без слов крепко прижал меня к себе, хлопая по спине. Я обомлел.