Завороженно глядя, как в окне иллюминатора приближается посадочная полоса, я начинала дышать полной грудью. Казалось, я возвращалась домой. Туда, где всё началось. И там же закончилось.

Я летела на годик Корнелии, даже не подозревая о том, что спустя два года можно вновь начать дышать. Что твой воздух, которого тебе не хватало, всё это время ждал тебя. И он только твой. Только для тебя.

Глава 56

Глава 56

Bosson — OnInAMillion

Джеймс

В большом светлом здании стоял гул. Периодически что-то объявляли в колонках, люди плакали и смеялись, встречая друг друга с счастьем в глазах. Я ухмыльнулся, закинул сумку на плечо и размашистым шагом направился к выходу.

У большой новой машины, словно только из салона, облокотившись и скрестив руки на груди, улыбался отец. Его глаза так загорелись, стоило увидеть меня, что я понял — меня ждали.

Я так быстро сократил расстояние между нами, расталкивая прохожих, которые стояли, раскрыв рот посреди дороги, что не успел Кристиан Тёрнер опомниться, как я ухватился за него, обнимая. Как в детстве. Когда бежал поздно вечером, дожидаясь отца с работы. Впервые за эти годы, мне казалось, я снова почувствовал себя кому-то нужным.

Жить с матерью было невозможно. Её молодой любовничек оказался альфонсом и, обчистив мамашу, свинтил через полгода моего приезда. Не выдерживая её бесконечных наездов, пьянок и речей об отце, в которых она поливала грязью его и Грейс, я снял квартиру и жил сам, иногда, не выходя из дома неделями.

Отец вложил крупную сумму в моё обучение, но я предпочитал зарабатывать неплохие деньги и выбивать мысли о прошлом на ночных трассах, где главной наградой был адреналин. Только в тех случаях, когда скорость была такой высокой, что отдавала в виски, я мог хоть на минуту не думать о ней.

С годами, я только отчетливее понимал, как оплошал. Начал осознавать, что не идя я на поводу у эмоций, всё могло бы быть по-другому.

После переезда, я и правда стал жить иначе. Снял маски, которые так не любила Эрика, перестал зацикливаться на обидах и просто оставался верным себе, когда всё казалось хуже некуда.

— Кто-то в курсе? — уже сидя у отца в новой машине, которую он купил Грейс на рождение моей сестры Корнелии, на чей первый день рождения я приехал, настороженно спросил я.

— Она ничего не знает, — улыбнулся папа. — Если ты об этом.

Конечно, я об этом. О ком ещё я мог думать в тот момент? О ком я мог думать во приоре?