— Ну конечно, вернусь, — заверил он. — Все будет хорошо.

Так невыносимо трудно было ее оставлять!.. Но Макар успокаивал себя и ее тем, что раз уж они смогли как-то пережить эти десять лет, короткое расставание длиной в неделю дастся им значительно легче.

…Уже уходя, он неожиданно столкнулся с Соней и ее дочерью.

— Беги в дом, Владушка, — Соня подтолкнула девочку по направлению к крыльцу. — Я сейчас… мне нужно сказать дяде Макару несколько слов.

Влада послушно ускакала, а Макар выжидающе уставился на Соню.

— Прости меня, — выговорила она, пряча глаза.

— За что?

— За прошлое. За тот давний всплеск у тебя в больнице… и за истерику. Я действительно была тогда влюблена в тебя. Очень сильно. И мне действительно было больно из-за ваших отношений с Динкой. Но… можешь, конечно, мне не верить, только зла я вам с ней не желаю. Правда. Я буду только рада, если у вас в этот раз все сложится. Она мне сестра все-таки…

Макар прищурился.

— Почему бы тебе хотя бы изредка не облегчать сестре жизнь и помогать ей ухаживать за больным отцом? Твоим отцом тоже, между прочим.

Сонино лицо окаменело.

— У нас с ним свои отношения, ты не поймешь. Он меня никогда не замечал. Вроде как формально разрешал многое, в отличие от Динки, но на деле… плевать ему на меня было. Даже если бы я сдохла, — уголок ее рта болезненно дернулся, а глаза недобро сузились. — Вот сейчас и я плачу ему тем же. Он для меня просто не существует!

— Думаешь, «око за око, зуб за зуб» — верная стратегия? — скептически осведомился Макар.

Соня как-то сразу сникла.

— Я не знаю… честно. Но добиваться его внимания больше не хочу и не буду. Мне на него пофиг. И думай теперь обо мне, что хочешь. Мне все равно!

Макар помолчал, словно раздумывая, стоит ли говорить ей об этом, а затем все-таки сказал:

— И кстати… поменьше доверяй своей тете Ире. Не откровенничай с ней ни о чем.

Соня виновато опустила глаза.

— Я знаю, кто слил в паблик тот компромат на Динку, — произнес Макар.

— Это не я… — тихо отозвалась Соня