— Не ты, — кивнул он. — Потому и говорю, что знаю. Просто… будь осторожна. Тетя Ира мастерски притворяется задушевной подружкой — единственной, которая понимает тебя, бедняжечку, и всегда готова выслушать. А на самом деле просто использует твои переживания в своих интересах. В один прекрасный день она просто предаст тебя — точно так же, как предала твоего отца.

…Этот разговор оставил в душе тяжелый неприятный осадок, который усугублялся тем, что он уже начал тосковать по Динке. А ведь еще даже не улетел!.. Если бы не работа, Макар плюнул бы и сдал билет, но… в цирке надо было все-таки объявиться.

Он поднялся по лестнице, толкнул дверь квартиры, почему-то оказавшуюся незапертой, и громко объявил:

— Мам, это я!

А затем вдруг увидел знакомое женское пальто на вешалке и уловил аромат парфюма, который также был ему хорошо знаком.

Еще не веря, что это может оказаться правдой, он все-таки заглянул в комнату — и встретился взглядом с Евой.

* * *

Несомненно, Макар готовил себя к этому разговору.

Ева звонила ему несколько раз в течение праздничных дней. Но, избегая телефонных объяснений, он не отвечал на ее звонки или просто сбрасывал их. Ограничился лишь тем, что отправил ей в мессенджере лаконичное сообщение: «Нам нужно поговорить после того, как я вернусь. Не по телефону».

Конечно, Макар понимал, что ведет себя не совсем по-мужски — разве можно было начинать отношения с одной женщиной, не расставшись при этом с предыдущей? Но… это ведь была не какая-то абстрактная «женщина», а Динка — его Динка, само существование без которой казалось немыслимым. Ева, конечно, милая девушка и совершенно ни в чем не виновата, но… вопрос о выборе между ней и Динкой даже не стоял, все было и так очевидно.

Макар морально настраивался на объяснения — и все-таки в реальности оказался не совсем к ним готов, оказавшись лицом к лицу со своей бывшей (или пока все-таки настоящей?) девушкой.

Завидев Макара, Ева радостно поднялась с дивана ему навстречу. Матери в комнате не было, но он слышал, как она возится на кухне, громыхая чашками и тарелками.

— Как ты меня нашла? — выговорил Макар вместо приветствия.

Ева виновато пожала плечами:

— Адрес твоя мама сказала…

Яснее не стало.

— А как ты вышла на мою маму? — уточнил он.

Ева, волнуясь, одернула юбку и нервно поправила воротничок белоснежной блузки. Выглядела она как всегда очаровательно: свежая, сияющая, ухоженная и стильная, хоть сейчас на обложку журнала. Безупречный маникюр, прическа — волосок к волоску, идеальная форма бровей, гладкая кожа, пухлые розовые губы, великолепная модельная фигура… И все-таки Макар не променял бы Динку, совершенно не идеальную, временами зареванную, шмыгающую носом, опухшую и лохматую, дымящую как паровоз, даже на тысячи таких красоток, как Ева.