Макар открыл калитку и задумчиво двинулся по тротуару, стараясь успокоиться и расслабиться. На улице было людно и весело, а он просто бесцельно шел, погруженный в себя, и ничего не замечал вокруг. Шел до тех пор, пока его не окликнул женский голос.

* * *

Уже минут пятнадцать-двадцать спустя, сидя за барной стойкой, Макар испытал самое настоящее дежавю. Те же декорации, то же время суток, та же спутница — снова, как и десять лет назад…

Тетю Иру невозможно было не узнать. Да впрочем, она мало изменилась с тех пор. Разве что краски на лице стало еще больше, потяжелел и обвис подбородок, и вообще вся она как-то обрюзгла и расползлась. Сколько ей сейчас лет, интересно? Да уж явно за полтос. Впрочем, боевой раскрас и кричащая манера одеваться свидетельствовали о том, что в душе тетя Ира по-прежнему оставалась все той же инфантильной особой, навсегда застрявшей в девяностых и верившей, что время над ней не властно.

Она тоже сразу узнала Макара, когда он попался ей навстречу. Точнее, она узнала его первой — сам он прошел бы мимо, глубоко погруженный в свои мысли, но тете Ире зачем-то вздумалось его окликнуть. Оказалось, она встречала Новый год у приятелей, а сейчас возвращалась домой, но при виде старого знакомого в душе у нее вдруг вспыхнула ностальгия, и она снова — как и десять лет назад — уломала его зайти в бар.

Случайно или нет, но это был все тот же бар «Гаванские ночи», в котором они сидели с тетей Ирой целое десятилетие назад. Макар, конечно, не помнил всего в деталях, но, кажется, интерьер там практически не изменился. И атмосфера сохранилась прежней — как и в прошлый раз, было шумно и весело, разве что больше никто не курил.

— А ты, я гляжу, все такой же трезвенник, — насмешливо покачала головой тетя Ира, когда Макар, проигнорировав ее предложение заказать что-нибудь алкогольное, попросил у бармена простой апельсиновый сок. — Неужели и любовные предпочтения остались прежними?

— Что вы имеете в виду? — нахмурился он.

— Ну, ты же не случайно вновь оказался в нашей дыре. Небось по Динкину душу? — и, когда он молча отвел глаза, довольно констатировала:

— Во-от! Я же говорю — ты верен своим привычкам. Даже если они вредные.

Это была явная провокация, но он все-таки не смог удержаться и уточнил:

— Это вы Динку, что ли, называете моей вредной привычкой?

Тетя Ира встряхнула химической завивкой, обдав Макара приторным до удушливости ароматом духов.

— Динку, Динку, — кивнула она и, взяв протянутый барменом бокал с разноцветным коктейлем, жадно присосалась напомаженными губами к трубочке. — Сдалась она тебе… Ведь была бы еще стоящая девка, а не эта… прости, господи.