— Я не отдам ему своего ребенка! Даже близко не подпущу к этому уголовнику! — плакала она. — Надя, помоги мне! Не оставляй одну. Ведь ты смогла вырастить Сережу не таким, как Димон. Я тоже хочу, чтобы мой ребенок вырос таким, как твой сын. Мне и помочь некому. Матери я давно не нужна. Отчим у меня сволочь. Как же мне справиться одной?

Мне эта ситуация с родителями была понятна, как никому другому. Но у меня была Соломоновна. А у Адель никого. Кроме того, частный детектив еще и выяснил, что деньги, которые Дима возил в Загоринск, были не только для Кати. Он крупно задолжал своим пацанам, с которыми в прошлом крутил дела. И когда его посадили, эти пацаны заявились к нам: ко мне и к Адель, требуя вместо Димы выплачивать им проценты с долгов. Причем мы с Адель тогда поняли, что наша с ней жизнь закончится раньше, чем эти проценты. На наше счастье вмешался Мамикон, который быстро разрулил эту проблему.

Сначала Соломоновна была категорически против визитов Адель. Но потом смягчилась, видя что та ни на кого не посягает. А самое главное: что она не собирается отжимать у меня транспортную компанию. Наоборот, Адель вместе с Мамиконом блестяще отобрали ее у Димы, переписали на меня, естественно, включив в управление свои доли. Так что я очень быстро и легко стала главным владельцем крупной транспортной компании. И Мамикон, который этой компанией управлял, регулярно давал мне отчеты. А Адель ему в этом помогала, ловко справляясь и со своим рестораном, и с компанией. Она также очень помогала нам с рестораном при гостинице. Опыт у нее в этих делах был большой.

Платон тоже держал руку на пульсе и проверял их финансовые отчёты, но придраться так ни к чему и не смог. Мамикон с Аделью не обманывали меня. Наоборот, все время увеличивали объем связей, перевозок и прибылей. А я, обложившись книгами, училась быть бизнесменом.

Тогда Соломоновна сменила гнев на милость. Но все равно расслабляться Адель не давала и постоянно грозила ей пальцем, а также шла на нее, грозно выставив вперед грудь.

С таким оружием Адель не решалась спорить и сразу отступала.

— Ты мне смотри, никейва, увижу, шо возле наших мужиков хвостом крутишь, так будешь у меня лететь и сопеть в две дырки, как тот ежик в тумане! — ворчала Виола.

Саша, сын Адель и Димы одним своим видом смягчал гнев Виолы.

— Дай мне ребенка! Ты же ничего не умеешь, никейва, шо ты делаешь? Тебя вообще к детям подпускать нельзя, — она отнимала Сашу у Адель и прижимала к груди.

Адель смирилась с тем, что Соломоновна ее переименовала в никейву. И даже поздравляя Виолу с праздниками, писала в конце поздравительной открытки: «Искренне ваша никейва».