— Я пойду готовить обед. Посетители точно оголодали. Время за полдень уже, — я встала с шезлонга и пошла в сторону гостиницы, которая пряталась за пальмовой рощей в двух шагах от пляжа.

Но до отеля не дошла. Засмотрелась на бунгало, которое мы построили прямо у океана. Стеклянный куб с деревянной крышей, через окна которого всегда был виден пляж и океан. Внутри бунгало была просторная и очень светлая мастерская для Платона и Сережи.

Они часами рисовали вместе, советуясь друг с другом. Платон на холсте, Сережа и на планшете, и на холсте. Полгода назад Платон организовал Сереже выставку в Европе. Для того чтобы скрыть наше прошлое, мы придумали сыну псевдоним: Феникс. Ведь мой сын восстал из пепла, как эта чудесная птица.

Его работы уже приобретают крупные музеи и галереи. Анонимность Сережи вызывает дополнительное любопытство. И моему сыну это очень нравится. Платон ведь тоже выставляет свои работы анонимно. В мире искусства любят таинственность.

Из того заброшенного театра в Венеции Сережа вышел совсем другим. Взрослым, уверенным в себе, а главное: эти его приступы фантомных болей навсегда остались в темной воде. Бегать, конечно, он не может. Но с удовольствием занимается восточными единоборствами и йогой вместе с Платоном. И я специально встаю на рассвете, чтобы полюбоваться двумя стройными фигурами моих замечательных мужчин, которые медитируют на берегу океана, когда солнце еще только окрашивает золотой песок в розовый цвет. Или красиво сходятся в спарринге. Бокс, восточные единоборства, йога и… стихи. Платон подсадил Сережу на поэзию. И теперь у них свой особый язык. Например, выходя из мастерской, они спускаются к океану и хором декламируют Бродского, отсчитывая шаги:

И я так горжусь своими умными и красивыми мужчинами, которые любую мелочь, даже такую банальную, как дорога к океану, умеют превратить в искусство.