— Кажется, дождь закончился, — сказал я, прочистив горло. Ливия кивнула, пребывая в каком-то трансе, и мы покинули комплекс. Поначалу шли молча под пронзительным ветром, но приближаясь к утесам, начали перекидываться короткими фразами. Посетителей за это время не прибавилось: ждали хорошей погоды. Только экстремалы рисковали бродить по мокрым камням и траве.

Мы поднялись по ступенькам к вооруженной на самой верхней северной точке небольшой башне О'Брайена. Вдоль гряды на милю (1,6 километров) тянулась изгородь высотой в ярд (примерно один метр) из сланцевых плит, используемых в качестве строительного материала в девятнадцатом веке. На них были хорошо видны отпечатки ископаемых угрей, окаменевших тысячи лет назад. Ливия иногда останавливалась и фотографировала, затем показывала снимки. Когда мы стояли возле изгороди на смотровой площадке, рассматривая утесы в тумане, захватывало дух. В лицо бил сильный ветер и летели брызги от волн, но это не мешало восхищаться монументальной, суровой красотой. Скалы, вырезанные временем, одновременно очаровывали и вселяли страх. В воздухе парило множество разных птиц, о которых рассказывал вирт-гид: чайки, тупики, сапсаны.

Стоять долго в такую погоду было холодно, поэтому мы выбрали пешую тропинку и побрели вдоль утесов. Ливия шла поодаль, в отличие от меня: я подходил к краю под ее испуганные возгласы «Ты больной!». Трава и камни, покрытые мхом, сейчас были скользкими, но несмотря на опасность и таблички «Осторожно!», «Не подходить близко!», которые только подогревали интерес, я спускался и чувствовал, как кончики пальцев покалывает. Дыхание замирало, когда ветер и водные струи могли в любой момент сбить с ног и унести в морскую пучину, как ведьму Мал. Ливия ругалась и обзывала меня психом, а я ее трусишкой.

— Для кого построили изгороди и предупредили не подходить близко? — Осборн напоминала строгую училку, не хватало только указки для большего эффекта и очков в прямоугольной оправе.

— Для зануд. Боишься намочить штанишки, милая? — подкалывал насупившуюся колючку.

— У меня же нет вавки в голове, как у тебя, — отзывалась она, продолжая фотографировать меня и утесы. Погода пока не улучшалась, и снова моросил неприятный дождь.

Я аккуратно подошел к обрыву, но слишком близко, когда отделяли считанные сантиметры. В голове переключились выключатели, и я осознал, что нахожусь на волосок от смерти, камни в любой момент могут обрушиться и забрать с собой в бездну.

— Лавлес, чокнутый идиот, немедленно вернись! — крикнула Ливия и прикрыла рот рукой, оглядываясь по сторонам.