— Это дом твоей мамы, — прошептала Ливия, тяжело дыша, когда мне хотелось жестко войти в нее, без всякой нежности и показать, чего на самом деле она желает.

— И что? — плевал я, где мы находимся. Сейчас волновала только колючка и собственные ощущения, которые вовсю бушевали рядом с ней.

— Так нельзя… — бормотала Ливия, но ее тело говорило совершенно другое, а пальцы путались в моих волосах и гладили плечи. «Нельзя сводить меня с ума, малышка, дразнить и каждый раз обламывать. Ты же не думаешь, что я оставлю это безнаказанным? Милая Ливия, я отыграюсь сполна за то, что ты заставляешь меня сейчас испытывать».

— Не знаю такого слова, — улыбнулся, целуя ее за ухом. «Если потребуется, я заставлю стереть его из твоей головы, Ливия». Ее стеснение граничило со страстной натурой, и чем дольше она прятала вторую сторону, тем скорее хотелось познать каждый миллиметр.

— Все равно погода еще не изменилась, — в голосе Ливии слышалось одновременно разочарование и насмешка.

— Ты отлично портишь момент, Осборн, — сердито бросил и отстранился, запечатляя на губах легкий поцелуй. Ну, блять, что за *бучее невезенье?! Мое состояние еще хуже, чем в стеклянном доме, когда колючка сказала о гостях и неожиданных осадках. Я перевернулся на спину, подавляя дикое желание сейчас что-то сломать и несколько минут проклинал красные женские дни. Я безумно хотел единственную девушку, из-за которой терял контроль, но каждый чертов раз что-то мешало. Каждый, *баный, мать его, раз. Если бы она знала, чего стоило затушить этот гребаный огонь, спать в обнимку, но думать о том, как бы я ее будил… или просто не давал спать.

Я пялился тупо в потолок, затем приоткрыл окно и закурил, ощущая, как она смотрит.

— Почему именно фото? — спросил, поглядывая на девушку, и выпустил дым, который сразу подхватил ветер и унес в неизвестность.

Ливия пожала плечами, отвела задумчиво взгляд и тихо сказала:

— Потому что у фотографа есть уникальная способность видеть живые эмоции людей, а фотографии являются доказательством грустных и радостных событий. Человек умрет, но будет жить на снимках.

Я сосредоточенно слушал, смотрел вдаль, где холодные волны омывали скалы, и сквозь тучи не проступали звезды и луна. Только манящая темнота взывала в свои объятия, но я слишком долго отказывался от света и тепла, поэтому закрыл окно и вернулся к Ливии.

— Расскажешь еще какие-то истории, связанные с фото? — устроился удобнее рядом, подкладывая руку под голову и разглядывая ее лицо.

Ливия лежала на животе, водила пальцами по моей коже, пробуждая приятную дрожь, и над чем-то размышляла.