Нежные розовато-фиолетовые облачка вереска гармонично переплетались с сочной зеленью и дикой черникой, устилавшей склоны, по которым продолжался наш путь. Нижнее озеро было небольшим и округлым, Верхнее — сильно вытянутым, темным, манящим и занимало большую площадь. В него впадала живописная речушка, зигзагообразной формы и казалась тонкой серебристой лентой, среди обступающих аспидно-серых скал.

Тропа шла по самой кромке, открывая в полной мере кругозор на раскинувшиеся внизу озера и леса. Когда мы достигли точки, откуда видно всю долину, гудящие ноги показались мелочью перед безупречной дикой природой. Даже чурбан Лавлес оценил великолепие Глендалох, присвистнул и предложил сделать селфи.

Возвращались в отель только под вечер, очень вовремя, потому что небо затянуло тяжелыми тучами, и запахло приближающейся грозой. Когда мы зашли в номер, за окнами уже шумел ливень, и раздавались раскаты грома. Я обессилено рухнула на кровать. От кончиков пальцев по икрам прошлась электрическая волна, но на лице все равно блуждала довольная улыбка. Во-первых, «лейка» пополнилась завораживающими снимками, и память о поездке не исчезнет бесследно, останется на фото; во-вторых — полученные эмоции; в-третьих… я счастлива, что согласилась полететь в Ирландию и увидела — пусть даже малую часть — сокровенные и невероятные места.

Габриэль захватил сигареты, телефон и вышел на балкон, а я заставила себя сползти с кровати и сходить в душ. Не успела выйти, как меня грубо втолкнули обратно, закрыли дверь и прижали лицом к холодной плитке. Рот зажали ладонью, руки заломили за спину, оборвав возможность сопротивляться. Я возмущенно замычала, стала брыкаться, хотя сил, после длительной прогулки, не было. Тело разомлело после душа, и в неравной борьбе я вновь проигрывала. Губы Лавлеса впились в шею: жестко, агрессивно, без намека на нежность. Он так яростно целовал, будто наказывал и безмолвно говорил: «Мучайся. Посмотрим, надолго ли тебя хватит». Но я уже напоминала кусок растаявшего масла: дыхание участилось, ноги дрожали, по коже струился ток, словно кто-то подключил питание. Миллионы иголок взрывались от переполняющих чувств, когда он кусал шею, плечи, затылок.

Приятно-болезненная пытка продолжалась, пока я окончательно не провалилась в беспамятство. Он провел пальцами по моим губам, из которых вырвался протяжный вдох-выдох, и сжал слегка горло, развязывая другой рукой халат. Горячая ладонь скользнула по внутренней части моего бедра, между ног и сжала грудь. Габриэль целовал сильно, слегка посасывая кожу — изнутри рвался хриплый стон из-за умопомрачительных прикосновений и поглаживаний. Я положила голову ему на плечо, кусая губы от нетерпения, и подавила желание сказать: «Перестань меня мучить». Но он ведь этого добивался: вновь показать, кто сильная сторона, а кто — слабая.