Мы сделали небольшой привал, достали сэндвичи и термос с кофе, пополняя запасы энергии, требовавшейся на остаток дня. Впереди ждала дорога к Верхнему озеру. Подкрепившись, Лавлес лег на землю, закинув руки под голову, я сидела рядом с термосом в руках, наслаждаясь видом окружающей красоты.

— О чем ты говорила с тем стариком?

Я обхватила ноги руками и положила подбородок на согнутые колени.

— Он рассказывал о своей жизни в долине, — размыто ответила, не вдаваясь в грустные воспоминания мистера Уолша. В аквамариновых водах Нижнего озера купалось небо, солнце, верхушки изумрудных деревьев, и пробегала рябь небольших волн.

— Он здесь живет?

— Да, больше десяти лет. Что он тебе сказал, когда уходил? — вспомнила, как Аэрн остановился рядом с Габриэлем, шепнув что-то.

— С какой целью интересуешься? — подразнил парень, закинув одну ногу на другую перпендикулярно земли.

— Ты просто несносный тип, — я покосилась на парня, лежащего с ленивой улыбочкой на лице, и язвительно подметила: — Как ребята терпят такую занозу, как ты.

— Они не меньшие занозы, чем я, детка, — хмыкнул музыкант, облизывая губы, и приоткрыл один глаз.

— Вы давно знакомы? — я немного расслабилась и развернулась к нему. Взгляд метнулся на слегка смугловатое лицо, светлые волосы. Вспомнился утренний порыв, как я убираю мягкие пряди со лба.

— Да, с младшей школы, — сказал он как-то безэмоционально. В его нефритовых глазах, словно в зеркале, отражались бегущие по небу облака.

— Кто был инициатором создания группы? — пусть в интернете и была общая информация, но интереснее послушать рассказ из первых уст, тем более, пока Лавлес расположен говорить.

— Син, кто же еще, — губы Габриэля изогнулись в кривоватой улыбке. — Он заразил нас общей целью — писать свою музыку, покорить сцену, и оставить след в истории, — он сделал паузу, над чем-то задумавшись. — Начинали с малого, как и многие — исполняли каверы. Тогда я даже не представлял, что Эванс поет и пишет тексты, музыку.

— Как это? — удивилась я, глядя в лицо Габриэля.

— Обычно, Ливия. Даже от друзей мы что-то скрываем, — он выразительно посмотрел на меня и устремил глаза в небо. — После прихода Джи, Эванс будто пробудился. Это было лучшее время: репетиции в гараже Шема и затем на студии, выступления в местных пабах и клубах.

— А что изменилось сейчас? Разве не этого вы упорно добивались — стать известными? — я с непониманием рассматривала мужественное лицо Габриэля, помрачневшее из-за мелькнувшей тени.

— Многое изменилось… — больше он ничего не сказал, сея внутри тревожные мысли. Лавлес поднялся, протянул руку и сказал беззаботным тоном: — Нам надо идти к Верхнему озеру.