Сердце Габриэля давно замолкло, отказываясь видеть свет. Он изолировал себя, становясь таким же немым и глухим, как поступили по отношению к нему когда-то самые близкие люди.

Можно ли спасти человека не только от саморазрушения, но и от самого себя? Габриэль заточил свою душу и создал вакуум, где жил годами. Время застыло в том мире и двигается по его желанию. Позволит ли он прийти утру, или там вечно будет царить ночь? Хочется верить, что когда-то наступит рассвет и заберет все страхи.

— Спасибо за честность, — тихо говорю, но в голосе все равно звенит горечь, как бы я ни старалась.

— Да ладно, Ливия. Признайся, что проклинаешь тот день в «Crosby», — на несколько секунд пальцы замирают над его волосами, когда слышу приглушенный голос. До недавнего именно так я считала. Ненавидела, что влюбилась в самодовольного высокомерного музыканта с раздутым эго, но сейчас, после услышанного…

— Если бы мы выбирали, кого любить, жизнь стала бы, наверное, в миллион раз проще. Но разве любовь — это не принимать человека полностью от и до? — прямо отвечаю и продолжаю перебирать шелковистые пряди.

— Ты меня поражаешь, — он поднимает голову, переплетая наши пальцы, и вместо неприязни я чувствую только тепло. Я точно мазохистка, загоняю добровольно сердце в могилу. — После моих слов, разве нет желания меня бросить, Ливия?

На самом деле, я хочу помочь, но совсем без понятия как.

— Знаешь… Бенджамин бросил Розу в самый ужасный период жизни. Она осталась без поддержки и сильного мужского плеча. Слово «замужем» буквально означает «находиться за мужем», то есть… быть защищенной и доверять любимому полностью, — делаю паузу, собираясь с силами. — Я не верила, что человек, который удочерил меня, выбрал самый легкий способ избежать ответственности, проблем и просто… трусливо убежал, все взвалив на женщину. Сначала топил горе в бутылке, а затем собрал вещи и ушел. До сих пор неизвестно где он, что с ним, — я не люблю вспоминать о прошлом, тревожить зажившие шрамы, но сейчас слова сами рвутся из груди. — Я разочаровалась в слове «любовь», которое подразумевает «жить в радости и печали». А потом в моей жизни появился один невыносимый известный музыкант, который отлично играл не только на гитаре, но и на нервах, умело выводил из себя, что я мечтала его придушить и хорошенько вмазать коленкой между ног…

— … серьезно? Черт, а ты опасная, Осборн, — гортанно смеется парень.

— … но только его объятия казались целительными, — тихо заканчиваю, замечая, как напрягается Габриэль, и его взгляд становится серьезным. — Ты оказался рядом в самую тяжелую минуту, хотя был не обязан. Нашел меня, протянул руку и сказал «Пойдем домой». Ты не бросил меня, Габриэль, — срывается с губ шепот, и к правому виску катится слеза. — Тогда почему, черт возьми, люди разворачиваются и уходят, когда в них больше всего нуждаются? Вместо протянутой руки, показывают спину? Разве любовь — это быть рядом только тогда, когда все гладко, а когда вырастают проблемы, сразу смыться? — с надрывом вылетают слова, вибрируя между нами. Я произношу эмоциональную речь, глядя прямо в его зеленые глаза, и глубоко вздыхаю, ощущая, как уходит тяжесть из сердца.