— Прости, это было тупо, — пробормотал барабанщик, криво улыбаясь одним уголком губ. — Ляпнул херь.

— Нет, все нормально… — я замолчала, когда увидела спускающегося по небольшому склону Габриэля, только от Шема этот взгляд не укрылся, но парень промолчал.

— Эй, вы закончили? — подбежала с радостной улыбкой на лице Джи. — У нас все готово, и Оззи приехал.

— Да, мы сейчас подойдем, — ответила без особого энтузиазма. Жаль, что Лавлес не отсыпается, а притащил свой зад похмеляться.

Когда мы присоединились к ребятам, от Габриэля исходила опасная аура. Мутно-зеленые глаза, подернутые туманной пленкой, оценивающе прошлись по голым ногам и замерли на лице. Затем вскользь метнулись на Шема и вернулись обратно. На красивых губах, которые он облизнул, засветилась ленивая улыбочка. Ненавижу… Ненавижу игру на публику.

— Привет, Ливия, как съемки? Довольна снимками? — в голосе звучала угроза, но я не подавала вида, что остерегаюсь какой-то выходки.

— Привет… Оззи, — запнулась на мгновение, видя, как дрогнули его губы, но вовремя взяла себя в руки, подогреваемая злостью. — Спасибо, все прошло замечательно, и фотографиями я довольна, — беззаботно ответила, выдавив дружелюбную улыбку. Казалось, что Лавлес приехал с намерением сделать очередную подлость — это не давало спокойствия и напрягало.

Гитарист взял предложенную Райтом бутылку пива и сделал пару глотков, не отводя от моего лица изучающего взгляда.

— Конечно… — протянул он, и улыбка превратилась в волчий оскал, пугая. Точно что-то задумал… Я посмотрела на ребят и предостерегающе покосилась на парня, но видимо, Лавлес снова был не в духе, а я — отличный способ согнать гнев. — Работа фотографа куда более интересная, чем уборщицы, не так ли?

Фраза повисает в воздухе, и все замолкают, удивленно оглядываясь. Неприятные мурашки бегут по телу, даже ветер с океана не остужает пылающего лица. Я непонимающе моргаю, ошеломленная словами Габриэля. Что он делает?

— Командовать, раздавать указания приятнее, чем драить с утра до ночи унитазы и ублажать потребности прихотливых, зажравшихся клиентов, — после каждого произнесенного слова, моя мнимая смелость меркнет и угасает. — С повышением, Ливия, — он поднимает бутылку, залпом допивает и хлопает в ладони, все так же прожигая высокомерным безразличным взглядом.

Я будто стою под ледяной струей, которая бьет безжалостно по щекам. «Зачем?», — читается вопрос в моих глазах, но ответом служит равнодушие. Сначала хочется развернуться и уйти, но я выдерживаю унизительные, оскорбительные слова, принимая хладнокровное выражение.