Жалостливый взгляд карих глаз пробуждает неконтролируемую ярость, которая затмевает рассудок. Вены разъедает, словно по ним циркулирует не кровь, а щелочь, и дикая острая боль расщепляет на атомы. Я хочу прорычать Осборн в лицо, что, черт возьми, доступно сказал «ты мне не нужна», но вместо этого из моего лживого рта вылетает какая-то сентиментальная чушь о детстве. Забытые старые картинки пьяного разгневанного отца и уход матери вызывают желание что-нибудь сломать или кому-нибудь хорошенько втащить. И плевать, что костяшки в кровь, плевать, что скоро промо-тур, плевать, что снова разосрусь к херам собачьим с друзьями. Ливия открывает заколоченный наглухо шкаф с моими потрепанными скелетами и безжалостно выкидывает один за другим. Какого черта она возомнила, что может без разрешения открывать двери и копаться?! Я не хочу выглядеть жалким ничтожеством, недолюбленным маленьким сопляком, которого бросили родители на произвол судьбы. Я давно научился выживать без чьей-либо помощи, заботы, но Осборн настырно пробирается туда, куда ее не приглашали. Еще немного — и сделаю больно, чтобы наконец доперло. Она просто, блять, нарывается, чтобы я отымел ее и выставил вон. Не нужно мне сочувствие и душевные разговоры о прошлом. Мне не нужна любовь.

На лбу выступает испарина, и я быстро ретируюсь на воздух, доставая непослушными пальцами сигарету. Одна… Вторая… Не помогает, внутри разверзается воронка и уничтожает спокойствие. Эта поездка — ошибка. Перед глазами стоит красная пелена, превращается в разрушительный ураган из повторяющихся эпизодов, и я судорожно вцепляюсь в поручни. Слышу ядовитые слова отца о том, что я неудачная трата спермы, и чуть ли не вою от гнева.

Мозг работает в ускоренном режиме и находит выход. Из последних сил проговариваю, что нам надо возвращаться, и Ливия согласно кивает. Я как ненормальный вдавливаю педаль в пол и уношусь прочь, будто скорость и бешеный адреналин помогут изгнать прошлое. Ливия несколько раз обеспокоенно спрашивает, все ли нормально, и я лишь каким-то чудом не посылаю ее куда подальше. Она раздражает до скрежета в зубах и нервирует. Я сам слегка поражаюсь безосновательной злости, но слова о любви действуют слишком непредсказуемо. Это для меня не новость, но Ливия подписала смертный приговор, как только набралась смелости распахнуть свою чистую душу, которую так и хочется заляпать грязью.

Ламбо мчит на неприличной скорости в ЛА, и зеленый лес превращается в беспросветный туннель в никуда. У меня перехватывает дыхание, сердце вот-вот лопнет от безумной гонки.