«Он жив», — повторяю про себя и дышу. Я снова дышу. Он жив, и мне плевать, что происходит за стенами.

— Нам надо срочно в больницу, но тут полный трэш…

— Я… я… поеду, разберись с прессой и фанатами, — говорю, слегка запинаясь.

Брюнет неожиданно заключает меня в объятия и опустошенно выдыхает:

— Это я виноват.

— Нет. Нет, соберись, Син. Сейчас не время винить себя, — качаю головой, отстраняясь. — Надо идти.

Все повторяется. Стерильно чистые коридоры, медсестры в белых халатах и запах отчаянья — здесь все им пропитано. Смотрю в одну точку, пью кофе и снова впадаю в наркоз. Говорю себе быть сильной, думать о хорошем, но… я так уже делала почти четыре года назад. Поэтому ничего не прошу. В комнате ожидания, кроме меня Джи с красными заплаканными глазами, такая же Эмили, серьезные Син, Райт и Шем — люди, которым Габриэль небезразличен. Обвожу каждого пустым взглядом и смотрю на надпись «Реанимация». Время издевается и насмехается, играя против нас. Проходит вечность, когда на пороге показывается врач. Из обрывков фраз понимаю, что это сердечный приступ из-за переутомления и употребления наркотиков, которые обнаружили в крови.

— К нему можно? — спрашивает сквозь слезы, Джинет.

— Только родственники.

Тихо хмыкаю и смотрю отрешенно в потолок. Родственники. Они даже не в курсе, что их сын в больнице с приступом. Возможно, прочитают заголовки в утренних газетах и приедут. Не факт.

— Мы его близкие друзья, — заявляет Син, глядя мрачно на мужчину.

— Не больше пяти минут.

Захожу после ребят и закрываю медленно дверь, не решаясь поднять глаз. Швы расходятся и кровоточат. Из меня вытекает прошлое четырехлетней давности, и воспоминания безжалостно распахивают двери.

Все повторяется. Я не спеша подхожу к кровати и касаюсь ладони, только она намного больше и шершавая. Взгляд скользит по аппаратам, проводам, кислородной маске и созвездию. Я не хочу купаться в ванне с ледяной водой, наполненной снимками, где жизнь умерла.

Смотрю на его бледное лицо, закрытые глаза и задаю лишь один вопрос: «Почему ты не хочешь жить?». Дрожу всем телом и тихо всхлипываю, сдаваясь. Не могу видеть его таким. Прислоняюсь лбом к теплой руке Габриэля и кусаю соленые губы.

Что делать? Что я могу сделать? Как могу помочь? Я такая жалкая и беспомощная, не в силах даже уберечь дорогих мне людей. Я их теряю…

Медсестра настойчиво шепчет «Время», но я не хочу, чтобы он был один в этом бездушном месте, поэтому незамедлительно нахожу врача, как только покидаю палату.

— Я могу остаться с ним? — с надеждой проговариваю.

Мужчина удивленно оглядывает меня и скептично спрашивает: