Уходи и не трави себя мной.

Ночная серенада окутывает тело, пронзая каждым звуком кожу. Прозрачная ткань, сотканная из лунного света, превращается в прекрасного призрака. Он плавно скользит по пустой комнате, заглядывая без разрешения. Струится по венам, смешиваясь с пеплом догорающего солнца, которое я собственноручно уничтожаю. Стучится и напоминает о себе, как жуткий кошмар, просачиваясь глубже…

Что ты любишь?

Тихий шепот пробуждает каждый атом в теле и наполняет болью. Я устал думать…

— Замолчи…

Замолчи. Убирайся и оставь меня в покое. Твой голос отравляет сознание. Ты говорила так свободно и легко, почему же я теперь чувствую себя побитым зверем, загнанным в клетку?

Холод скользит по спине, в воздухе ноет грустно скрипка, плачет фортепиано и звенит виолончель. Лунный свет загорается в твоих счастливых глазах, преследуя снова.

Ничего. Ты ничего не любишь…

— Уходи, — чуть ли не рычу, запуская со злостью в стену стакан.

Вокруг кружится звездная пыль, и дребезжат осколки стекла. Черное небо падает проливным дождем, как и сплетение звуков. Сотни нот впиваются ядовитыми шипами, напоминая лунную ночь.

Почему ты не переживаешь. Почему я задаюсь вопросами. Почему я думаю… думаю… думаю… О том, от чего отказался, продавая каждый грамм своей души Белому Дьяволу. Почему ты уходишь… Почему отпускаешь так легко, ведь ты говорила, что никогда не сдашься. Почему я зациклен и размышляю о… многом.

Или он заставляет думать, что я думаю.

Страсть. У Сина есть страсть, даже две: музыка и Джи. У Ливии есть страсть — фотография. Они такие живые… Любят жизнь. Отдаются полностью своему делу, каждый божий день, оттачивая мастерство. А я… Мертвая оболочка. Поэтому мне не нужна страсть… Поэтому замолчи и дай спокойно уснуть, когда в твоих глазах идет дождь.

***

Бессмысленные дни, перетекают в бессмысленные недели, превращаясь в месяцы. Реальность сливается с миром иллюзий, почти отключая сознание, которое я подзаряжаю звездной пылью вперемешку с таблетками. Эванс ничего не сказал, когда я встретил его в полумертвом состоянии, еле держась на ногах. Он помог добраться до ванной комнаты и принес свежую одежду. Из отражения в зеркале смотрело странное существо. Это я? Лицо исказила гримаса отвращения. Это я. Снаружи такой же отвратительный, как и внутри. Из горла вырывается что-то вроде нечеловеческого рыка, кулак летит яростно в зеркало. Осколки осыпаются на кафель, как и капли крови. Не чувствую боли. Ничего не чувствую. Опираюсь руками о раковину, тяжело дыша. Алый смешивается с белым.