Эванс появляется на пороге, стреляя мрачным взглядом.

— Тебя вырубить и принудительно отправить в рехаб (реабилитационный центр)?

Даже огрызаться нет сил. Глаза ужасно пекут — все нахрен расплывается. Нахожу в шкафчике таблетки и закидываю в рот, зачерпывая ладонью воду из-под крана. После аддералла зрение фокусируется и становится четче, усталость из мышц испаряется. Принимаю душ, бреюсь и завязываю отросшие волосы на затылке — выгляжу не так убого. Это отражение привлекательнее, но пустоту из глаз не убрать.

В доме чисто, свежо и пахнет присутствием Ливии. Нет. Ее здесь нет, это лишь моя больная фантазия.

Эванс сидит с каменным выражением на лице и пьет кофе, испепеляя сапфировыми глазами. Включаю кофеварку и закуриваю, полностью игнорируя исходящую от него негативную ауру. У Эванса звонит телефон. Очень вовремя.

— Привет, малышка. Скоро буду, все нормально? Ладно. Я тебя тоже.

— Джи? Как она? — спрашиваю у него, чтобы избавиться от гнетущей тишины и накаленной атмосферы.

— Может, сам узнаешь? — сухо отвечает друг и тоже закуривает.

Беру кофе и подхожу к окну, бездумно глядя на серые скалы и покрытые зеленью и соснами склоны. Аддералл действует медленно, или он уже перестал действовать на мой организм.

— Тебя уже ничего не волнует? — стальным голосом говорит Эванс. — С каких пор ты стал таким молчаливым? — еще более хладнокровно твердит он, когда я в очередной раз не отвечаю. — Язык в жопу засосало?

Пока я тихо и мирно наслаждаюсь (нет) вкусом кофе, возле дома слышится какой-то шум, а через пару минут входят Райт и Шем. Я не рад неожиданному появлению незваных гостей. Я вообще не рад сейчас людям.

Драммер присвистывает и машет рукой, с тупой жизнерадостной улыбкой.

— Оз, родно-о-ой, сто лет, сто зим. Иди, обниму.

Напряженно наблюдаю за друзьями с мыслями: «Какого хрена они здесь вообще забыли?», тут же задаваясь еще одним вопросом: «Откуда Эванс узнал об этом месте?». Сжимаю чашку, сдерживаясь, чтобы не метнуть ее в стену. Осборн.