Новый год — праздник волшебства. Воистину, только чудо могло заставить всех до единого представителей молодого поколения — бедных, богатых, религиозных и неверующих, художников, музыкантов, студентов-финансистов и будущих военных, высоких и полных, довольных и несчастных — утонуть с головой в жгучей безмерной любви друг к другу. Таким образом, музыканты влюбились в военных, богатые — в бедных, религиозные — в неверующих, а высокие — в полных. Кто-то влюбился взаимно, а кто-то выбрал путь поинтереснее.

Касенька Чипирова тосковала по милому другу невыносимо. То и дело она звонила Элайдже, тот сбрасывал. Писала сообщения — молчал в ответ. Наконец наша прекрасная юница набралась отваги и отправила нерешительному первокурснику бумажное послание. Эта удивительная записка была запечатана в конверт с маркой и имела все надлежащие атрибуты настоящего письма:

Элайджа, друг сердца моего,

Здравствуй. Прошу, скажи, всё ли у тебя хорошо? Я не могу не молиться за тебя, утром и на ночь, долго-долго, обязательно, и ещё днём, и каждую свободную минуту, и каждую минуту занятую, везде и всегда, все молитвы только про тебя.

Я ничего не жду и ничего не требую, лишь молю слёзно об ответе, сухом ли, холодном ли, не так важно. Мой рассудок и моё сердце, моя жизнь и моя память — всё занято тобой, и всё — ты. Благослови тебя Бог, Элайджа! Благослови тебя Бог, дорогой мой.

Навеки твоя,

Кассандра Чипирова

Через неделю она получила скромный ответ, также представленный в виде аккуратно оформленного бумажного письма:

Ценю твоё внимание. Больше писать не стоит. Люблю тебя, мой Свет.

Искренне твой,

Elijah

Этого письма Кассандре было достаточно. Девушка хранила его под подушкой и каждый вечер с благоговением прижималась к конверту губами, оставляя на плотной бумаге тёплое дыхание надежды.

Элайджа Хассан был куда более скуп на чувства, чем его подруга сердца, но не ввиду чёрствости, а потому, что умел расставлять приоритеты. Родительский покой для него стоял на первом месте, прилежная учёба — на втором, остальное — на третьем. Однако образ Касеньки, заставлявший его сердце сжиматься от боли и благоговения, периодически затмевал другие жизненные ориентиры и выходил на передний план. Её прекрасные лучистые глаза цвета весенней травы, широко распахнутые и бесконечно нежные, жертвенные, светлые. На губах — едва уловимая кроткая улыбка, исполненная любви к Господу. Воистину, эта блаженная и смиренная девочка была земным воплощением Бога; в каждом её мягком движении прослеживался трепет перед всем живым, тонкие добрые руки мечтали успокоить всех людей на земле, а губы — прошептать колыбельную и произнести молитву. Её движения были неторопливыми, а речь — медленной и размеренной, слова лились из самого сердца, и каждое слово, каждый звук проходили тщательную проверку перед тем, как быть произнесённым; Кассандра говорила медленно и тихо, словно убаюкивала младенца. Один её голос мог успокоить человека и вытереть его горькие слёзы. Элайджа не доверял своему сердцу, которое шептало, что романтическая любовь так же важна для здоровья и счастливого будущего, как крепкая семья и качественное образование. Но очень может быть, что сердце было право.