За трогательной семейной сценой внимательно наблюдал младший сын Али Юсуф, вернувшийся домой больше месяца назад с красным дипломом. Выпускник надеялся обрадовать семью, но застал родителей в бесконечных ссорах и более всего поразился, что брат с сестрой, два попустителя, никак не пытаются помирить мать с отцом.

Элайджа робко выглядывал из-за двери, держась трясущейся ладонью за деревянный косяк, и обдумывал самое ответственное решение в своей жизни. Думал он над тем, как помочь отцу, старшему брату и доброй девушке Ане одновременно. Женитьба бы решила многие проблемы. Аня Ангарская была редчайшим самоцветом, случайно затерявшимся в партии дешёвых фианитов, но причислявшая себя скорее к блестящим пустышкам, чем к драгоценным камням. Кто-то должен был напомнить этому сокровищу о его подлинной ценности. Кто-то должен был уладить отношения с Ангарскими, а потом с Кравченко. И кто-то, как и обыкновенно, должен будет пожертвовать собственными интересами. Пусть это будет Элайджа.

Его чистейшую, как алтайский ручей, любовь к Кассандре Чипировой затмил долг перед семьёй. Великодушная и преданная семье Аня даже показалась ему роднее, чем вольно воспитанная беспечная девчушка Кассандра-младшая. Мысли выпускника академии ФСБ понеслись в его блестящее будущее: доблестная служба, полный дом детей, послушная неработающая жена. Под этот образ подходили обе блондинки; разве что одна была ростом метр восемьдесят три, вторая — метр пятьдесят. Одна была богатой и потому разнеженной, другая — бедной, зато неприхотливой. Элайджа всерьёз стал взвешивать преимущества и недостатки обеих потенциальных невест, словно выбирал колбасу в ларьке. Какая больше весит? А какая дешевле? А какая качественнее? Какую нестыдно показать друзьям на званом обеде? Но, конечно, главным вопросом оставался следующий: какая из них придётся по вкусу отцу?

Бросив все мысли о любви и собственном благополучии, средний ребёнок подбежал к главе семьи и поцеловал ему обе ступни.

— Отец, не отменяйте свадьбу. Но и не мучьте Фади. Если для вас это важно, я могу жениться на дочери дяди Гоши.

Заявление младшего сына было настолько неожиданным, что Денис сию же минуту прекратил слёзы и уступил брату почётное место на диване, а сам пересел в кресло. Элайджа подсел к озадаченному родителю.

— Ну что вы скажете? Прикажите, и я женюсь немедленно.

На секунду Дамир Вильданович растрогался и даже готов был согласиться, не спрашивая у безотказного сына подробности. Союз с Ангарскими был чрезвычайно выгоден. Но, к его счастью, Ольги рядом не оказалось и можно было принимать решения самому. Только находясь наедине с собой, Хассан мог слышать, что подсказывают совесть и сердце, а не жажда наживы и мести. Так что он заверещал: