— Я прошёл отбор, — взволнованный юноша протянул отцу папку с документами. — Меня зачислили.

— Наконец-то! Гордость моя, — Дамир Вильданович поцеловал сына в лоб.

— Какие вы умнички у нас, что Денис, что ты, — умилилась Ольга Андреевна.

— Рад вам угодить. Но мне нужно ваше благословение не только на эту работу, — боязливо добавил Элайджа, — но и на помолвку.

Мать с отцом распахнули глаза. «Садись, сейчас всё расскажешь», — велел Дамир. Сын заварил чай с мятой и принёс родителям свежую пахлаву и финики на серебряном подносе. Пока мама размешивала сахар в расписных хрустальных стаканах для себя и для мужа, Элайджа самозабвенно повествовал о первой встрече с Кассандрой Чипировой, которая произошла на Новый год, о том, как влюбился в неё с первого её слова, о том, как она его ждала, какие клятвы ему давала, как кротко и пристойно себя ведёт, как давно он мечтает привести её в дом. Ольга с упоением вздыхала и улыбалась, Дамир угрюмо молчал, словно слушал траурную речь на похоронах собственного детища. Как только Элайджа кончил рассказ, отец грозно спросил:

— Неужели она готова так просто отказаться от своей веры?

— Она не откажется, — замотал головой Хассан-младший и неожиданно выдал: — Я приму её веру. Я обещал.

Восторженная улыбка матери испарилась в мгновение ока. Глава семьи в гневе выпучил глаза и грохнул кулаком по кофейному столику. Только он раскрыл рот, дабы поделиться своим возмущением, Оленька вскочила с дивана, забежала за спину супруга и принялась массировать ему плечи: «Спокойно, спокойно, дорогой. Али у нас шутки шутит, он это несерьёзно, да, Али? Ты же не станешь волновать больного отца?»

— Я абсолютно серьёзно, — настойчиво продолжал сын. — Мы уже всё решили. Мы договорились в следующее воскресенье встретиться в церкви, чтобы обвенчаться. Я бы хотел, чтобы вы помогли со светской церемонией. Нам нужно успеть расписаться в загсе, пока я не… «приступил к обязанностям».

Элайджа сбивчиво тараторил, предлагая всё более безумные идеи, как бы им поскорее пожениться. Дамир, рассвирепев, схватился за голову и вышел в коридор. Расстроенная мать повернулась к сыну-бунтарю:

— Вот уж от кого, а от тебя не ожидала. Ну что ты папу с мамой расстраиваешь? — В собственных словах Ольга узнала угоднические интонации отца, Андрея Вишневского, однако речь продолжила: — Ты был обрезан ещё совсем малышом. Когда папа вставал на намаз, ты, годовалый, пока ничего не осознавая, становился вместе с ним. Помнишь, я Коран тебе читала на русском? Ты потом ходил гордый, что лучше меня Коран знаешь и на арабском его читаешь. Ну зачем теперь родителей разочаровывать? Если Кася твоя любит по-настоящему, если хочет уважение наше заслужить, то пусть делает соответствующий выбор.