Она так резко вскидывает голову, что я не могу удержаться, чтобы не «наградить» ее садисткой ухмылкой.

— Что? Думала, я не узнаю, про твой валютный счет в банке? - Это было так банально, что я даже особо не разозлился на его существование. Просто сделал пару звонков и попросил держать счет «на контроле», чтобы, в случае чего, его быстро заморозили под предлогом подозрительной активности. - Или про ипотеку, которую ты пыталась оформить?

С ипотекой вообще было весело, потому что Виктория пыталась взять ее под купленные справки о доходах в компаниях, где она не работала. Добилась только то, что бухгалтера получили по шапке за такую «благотворительность».

— Мне все равно, как ты пытаешься накопить на пенсию, - и это абсолютная правда, - но до тех пор, пока ты работаешь на меня - будут действовать только мои условия. И я, блядь, реально в душе не ебу, что тебя не устраивает? Ты одеваешься за мой счет, жрешь и пьешь за мой счет, лазишь бухая по барам за мои бабки, но продолжаешь чего-то там выебываться и корчить из себя непонятно что. А ведь я прошу просто выполнять договоренности. Все, Виктория. Максимально просто и прозрачно, чтобы это понял даже твой одноклеточный мозг. Но ты продолжаешь нарываться.

Ее руки дрожат, когда она возвращает чашку на блюдце. От противного звяканья даже зубы сводит.

— Я просто хотела, чтобы у меня было… немного на черный день, - оправдывается она, но я прерываю ее скулеж.

— Вообще не интересно, Виктория. Собирай на здоровье - как будто мне не по хуй. Но лепить из меня идиота не надо. Если у тебя появились лишние деньги или альтернативные источники заработка - флаг тебе в руки и барабан на шею, и пусть девочку танцует тот, кто ее оплачивает.

— Это не то, что ты думаешь!

— А я вообще ничего не думаю. Нашла другого спонсора, значит, уёбывай - и пусть он оплачивает все твои хотелки. Посмотрим, надолго ли его хватит.

Поняв, что ее никчемный мозг не может родить ни одного мало-мальски приемлемого оправдания, она делает ровно то же, что делают все остальные бабы - воет. Заламывает руки и громко воет, противно подтирая сопли. До чего же мерзкие звуки. Фу, блядь!

Чтобы хоть как-то подавить нарастающую злость, хватаю первое, что попадает под руку - блюдо с разносолами - и швыряю прямо ей в голову. Бестолочь даже не успевает толком отвернуться, и осколки оставляют следы на ее раскисшей, накачанной разной косметической дрянью роже. Даже странно, что вместо крови оттуда не вытекает какая-то другая жидкость. Мартышка кричит и закрывается руками, когда валится на пол. Приходится встать рядом, схватить ее за волосы и убедиться, что на самом деле все и близко не так плохо, как она старается преподнести.