На некоторое время родители замолчали.

– Что ж, это правда было очень глупо, – наконец негромко сказала мама.

Я грустно скривила уголки рта.

– Ведь что бы ни случилось… мы всегда рядом. Что бы ты ни натворила, ты никогда не сможешь так сильно нас разочаровать, что мы захотим, чтобы ты исчезла из нашей жизни. Меня очень расстраивает, что ты так думала.

Уголки моих глаз снова защекотали слезы. Ее слова причиняли больше боли, чем если бы она на меня накричала. И вместе с тем в этой боли было нечто освобождающее. Стеснение в груди постепенно исчезало, и груз на плечах стал немного легче – просто потому, что у меня больше не осталось секретов от родителей. Потому что я наконец-то рассказала им правду. Пускай мне до сих пор казалось, что я увязла в ловушке, в том вечном дне, теперь я по крайней мере не одна. Скотт и Эзра показали мне: им все равно, что произошло. А мама с папой хоть и были разочарованы, но их слова помогали. Они рядом со мной. Что бы ни случилось.

– Мне так жаль, – тихо всхлипнула я.

– Мы уже поняли, дорогая. Не обязательно извиняться триста раз, – ласково ответила мама.

– Но я хочу.

Папа хмыкнул:

– Давайте лучше подумаем, как нам разгрести этот бардак с Винсентом Аткинсом. Я сейчас же позвоню Джеффу.

Джефф – это адвокат родителей.

– Ты правда считаешь, что в этом есть смысл, пап? – осторожно спросила я.

– Конечно, в этом есть смысл! – пылко заявила мама. – Мне все равно, насколько крупная птица этот человек в Лос-Анджелесе – никто не имеет права угрожать моей дочери. Абсолютно никто. – Щеки у нее раскраснелись от злости. Мне казалось, что она рассердилась на меня, а на самом деле ее гнев был направлен на Винсента.

– И раз уж мы заговорили на эту тему, можем сразу позвонить агенту, которая с тобой связалась. Повтори, как ее зовут? – спросил папа и вытащил ручку из кармана рубашки.

У меня пересохло во рту, и я сглотнула. Несмотря на то что я уже рассказала родителям всю правду о своих неудачах, они не стали вести себя со мной иначе. Не смотрели на меня так, как будто я худшее, что когда-либо выпадало на их долю. Вместо этого они были полны энергии. Они не отказались ни от меня, ни от борьбы, которую мы вели с тех пор, как я сообщила им, что хочу стать актрисой. При взгляде на их решительные лица во мне что-то дрогнуло. Самое сердце того, что жило внутри меня когда-то и зачахло за прошлые месяцы, возродилось с силой, которая чуть не сбила меня с ног. Еще когда я смотрела с Блейком серию «Дикой розы», эта мечта вновь зародилась во мне. Как и во время телефонного разговора с Сэмом. И на спектакле в галерее.