Откажусь от любимого и буду одинока до конца дней? Теперь наверняка.

Попробовав, как сладко быть с тем, кого любишь всем сердцем, уже не сумеешь променять это на дешевый суррогат…

— Я знаю, что виноват. Марсель тебе говорил, наверное?

— О нет, Марсель со мной тоже не разговаривает открыто. Очевидно, я нахожусь вне круга его доверия.

Кречетов-старший сосредоточил на мне взгляд. Несмотря на изможденный вид, его взгляд все еще был сильным, полным эмоций.

— Он отталкивает тебя? — уточнил.

— И, что, если да? Порадуетесь. что сработали ваши коварные планы, как нас разлучить!

— Все не так! — замахал руками.

— Охотно верю.

— Хорошо, изначально у меня были очень большие вопросы к тебе. Да, я не верил в твое бескорыстие. Учитывая замужество, интрижку с наследником богатого состояния… Я почти сразу же узнал, что ты работаешь в агентстве. Разумеется, у меня были вопросы. Очень большие вопросы и сомнения. Я озвучил их Марселю. Он в ответ изъявил желание выцарапать тебя из лап предприимчивой сутенерши, назовем вещи своими именами. Да, я сомневался, поэтому выставил условие…

— И проверяли, следует ли Марсель данному слову. Так вот, чтобы со мной расстаться, он меня с грязью смешал. Так что можете быть рады. Данному обещанию Марсель следовал безукоризненно. Потом, казалось, все наладилось. Но вот снова… — усмехаюсь. — Ваших рук дело? Или Марсель сам решил, что нам с Есей не место рядом с ним?!

— Еся? — переспрашивает Кречетов-старший, ерзая на кресле.

— Еся! Есения! А что?! — всплескиваю руками.

— Так звали мою первую жену, мать Марселя, — медленно говорит Кречетов-старший. — Есть еще кое-что… Неприглядное из нашей истории отношений.

Кречетов-старший замирает, будто раздумывая, стоит мне говорить или нет. Я смотрю на его лицо, полное задумчивости, вспоминаю, как передернуло Марселя при упоминании имени “Есения”, а потом он сразу переключился на тему отца, и догадываюсь, наконец, в чем может быть причина!

— Вы как-то отбили девушку у своего сына и развлекались с ней. На глазах у сына.

— Отбил, сильно сказано, — отмахивается. — Та лохудра сама ноги раздвинула и слюнями на меня капала.

— Какой вы невыносимый! — восклицаю в сердцах. — И до чего же упрямый. До сих пор на своем стоите и не признаете собственной вины! Значит, ту девушку тоже звали Есения?!

— Нет, у нее была фамилия… То ли Еськина, то ли Еськова. Но Марсель ласково называл ее Есей.

— Теперь понятно, почему он не хочет, чтобы я назвала так свою девочку. Самое дорогое и самое омерзительное для Марселя переплелось в этом имени… — выдыхаю я. — И зачем вы мне это рассказали?!