— Я могу присесть?

— Можете. Если найдете, куда. У меня здесь бардак! — заявляю я, вскочив и начав складывать вещи и опускать их в сумку одну за другой, без разбора.

Сложила, и ладно. Сортировать не буду! Дома разберусь, что к чему.

— Пожалуй, сюда присяду.

Я стараюсь не подавать вида, будто удивлена приходом отца Марселя. Но на самом деле я видела его достаточно давно. Еще тогда он выглядел сильно уставшим, сейчас на вид он постарел лет на двадцать и смотрится совсем стариком.

Это не мое дело, думаю я. Не мое!

Не хочу иметь с этим гадом ничего общего. Он вообще палки в колеса совал постоянно. Если бы не он, кто знает, как сложились бы отношения с Марселем! И вообще, что он здесь делает?!

— Что отец, что сын, одного поля ягода, — бурчу себе под нос.

— Я кое-что услышал.

— И что же это? — фыркаю.

— Не хотел подслушивать, но услышал, как ты отказала Марселю. Он сделал тебе предложение руки и сердца? — уточняет Кречетов-старший.

— А не пошли бы, Вениамин, говорить со своим сыном на эту тему? Или разговоры, касающиеся чувств, не ваша сильная сторона?

— Я бы поговорил с сыном. Если бы он захотел со мной разговаривать на личные темы. Он меня игнорирует. Общается только на темы, касающиеся бизнеса.

— Какая неожиданность, правда? Когда играешь судьбами людей, потом оказывается, что они не хотят тебя даже видеть! — сердито бросаю в сумку платье, в котором ходила к Марселю в больницу.

Пальцы скользят по передней части, украшенный красивыми, небольшими пуговицами.

Ох, эти пуговички…

Марсель просил меня их расстегнуть, целовал, доводил до экстаза жадно-жадно.

Внутри все сладко сжимается, трепещет, заводится так, что дышать трудно не только от пробудившихся чувственных воспоминаний, но и от обиды: как можно было взять и все испортить за один день?!

Уму непостижимо…

Неужели я позволю этому волшебству пропасть вот так просто?