Всякий?

Он опустился на колени, глаза защипало.

Он не заслуживает такого после всего, что совершил. Отвернулся от семьи, предал женщину, которая его любила.

Убивал людей.

Совершал убийства под видом служения своей стране, выполнения своей работы.

Иногда он спускал курок, чтобы спасти свою жизнь. Иногда потому, что мог. Иногда... Господи, прости... потому что хотел.

Он сжал пальцами переносицу, слушая собственное рваное дыхание.

Плечи дрожали от усилий сдержать свою скорбь.

Джеффри вдохнул запах земли и сладковатый аромат винограда, еще сохранявшийся среди лоз. Вот бы Господь показал ему, что делать дальше. Джеффри положил ладонь на сухую землю, и жизненные силы земли запульсировали в нем, словно электрический ток.

И тут он услышал шаги за спиной.

Ему не надо было оборачиваться, чтобы знать, что отец опустился на корточки рядом. Он положил руку на плечо Джеффри и хрипло вздохнул.

— Твоя мама очень любила тебя, сынок. И она гордилась тобой. Мы оба.

Джеффри поднял голову и посмотрел отцу в глаза:

— Правда?

Отец опустился на колени и грустно улыбнулся:

— Хотел бы я, чтобы ты остался здесь, выращивал виноград вместе со мной? Конечно. Но со временем я понял, что тебе надо создавать свою жизнь. Не ту, которой хотели бы для тебя я или твоя мама, а ту, которую хочешь ты. Даже если ты совершал ошибку, я знал, что должен отпустить тебя. И ты отлично справился, сынок. Твоя работа была очень важна.

Джефри уставился на отца, в первый раз осознав, что, возможно, родители действительно гордились им.

— Я ее полюбил, — сказал он. — Даже встретил кое-кого. Лизу. Мы много лет работали вместе. Она совсем не походила на Сару, но была увлеченной и смелой. Я думал, что любил ее достаточно, чтобы однажды привезти домой.

— Почему не привез?

Джеффри рвано выдохнул: