— Которое ты все равно никогда не уважал, — вставил Джеффри, принимая бутылку от брата.

— Можно подумать, ты уважал. Да ладно. Ты каждые выходные был наказан.

— Вообще-то, кажется, это был ты, Уильям.

Хэл примеривался к птице, поворачивая ее туда-сюда.

— Она никуда не улетит, — сказал ему Джеффри с намеком на раздражение в голосе. — Просто разрежь ее или мы поедим ее только на завтрак.

— Что же... — Мама Натали радостно улыбнулась, держа в руках большое блюдо с запеканкой. — Можем начать с овощей. Натали? Картофельное пюре?

— Конечно.

Она шлепнула себе на тарелку горку пюре и сердито уставилась на нее. С красных и зеленых свечей в серебряных канделябрах стекал воск. Яркие блестящие шары, шишки и сладко пахнущие хвойные ветви были аккуратно расположены вокруг красивой композиции из красных и белых цветов в центре стола. Натали подмывало кинуть несколько шишек в трех упрямых мужчин.

— Сверху вниз. Почему ты просто не дашь мне сделать это? — буркнул ее отец, продолжая смотреть на дедушку и золотисто-коричневую птицу. — Вот почему всегда разрезала мама. Теперь я вспомнил.

Глаза дедушки Хэла сверкнули так, что было трудно понять, злится он или веселится.

— Вот почему мы перестали звать тебя на праздники. Теперь я вспомнил.

— Перестаньте, — одернула их Натали, совершенно измотанная. — Сегодня Рождество.

Джеффри буркнул что-то себе под нос, и Сара сурово глянула на него.

— А сколько времени? — проворчал он. — Мы не пропустим игру?

— Без десяти три, — ответил папа Натали. — И да, мы пропустим игру.

В прихожей залаяли собаки. Хлопнула дверь, и Натали вздрогнула. В коридоре застучали шаги, а затем в наполовину распахнутой двери столовой появилось лицо Таннера.

— Пахнет вкусно. Есть место еще на одного?

— Наконец-то, — проворчал дядя Джефф. — Мы тянули как могли.

— Торопился как мог. — Таннер, широко улыбаясь, вошел в столовую. — Кстати, «Лейкерс» выигрывают.

— Хорошо! — Дедушка Хэл похлопал Таннера по плечу. — Добро пожаловать домой, мальчик. Теперь можно и поесть.