— А я не был.

Часы на камине отсчитывали время. Время, которое она не могла повернуть вспять. Каким-то образом им придется найти способ отложить воспоминания, собрать разбитые кусочки своих жизней, сложить их на костер прошлых ошибок и смотреть, как они сгорят до пепла.

Натали поднялась на ноги и встретилась глазами с отцом:

— Жизнь коротка, папа. Примирись с ней.

Он пересек кабинет, помедлил, потом положил ладони ей на плечи.

— Мудрые слова от человека, который несколько месяцев назад едва ли мог сказать пчеле «бу-у».

Она кивнула:

— Полагаю, я наконец выросла.

Теперь воспоминания пели, напоминая ей о мужчине, которым он когда-то был, об отце, на которого она смотрела с обожанием.

И прощение ощущалось как сладкий дождь на иссохшую от жажды почву ее души.

— Я не виню тебя за то, что произошло, за то, что хранил мою тайну. — Она как-то умудрилась улыбнуться сквозь слезы. — Я люблю тебя, знаешь. Ты мой папа. Куда бы я ни поехала, я всегда буду рада тебе.

Он поднял дрожащую руку и погладил ее по щеке.

— Спасибо, Натали Грейс, — наконец сказал он. — Ты несешь имя своей бабушки с достоинством и честью. Она бы гордилась женщиной, которой ты стала. Я горжусь.

— Правда? — Улыбка Натали стала шире.

— Всегда гордился. — Его кривая улыбка напомнила о счастливых временах. — И ты права, я все еще твой отец. Так что жду, что этот мальчишка приедет и поговорит со мной, прежде чем вы вдвоем сбежите в закат.

— Папа. — С губ сорвался смешок, и Натали обняла отца. — Думаю, ты увидишь, что Таннер — мужчина с безупречной репутацией. Но не рассказывай мне, если он поговорит с тобой. Не хочу слишком обнадеживаться.

— Ладно. — Отец взял ее под руку, и они вместе вышли из кабинета. — Если он тебя упустит, то он дурак. Но я вижу на горизонте свадьбу.

— Видишь?

— Только ради всего святого, не позволяй матери отвести тебя к тому ужасному дизайнеру, который шил платья подружкам невесты на свадьбу твоей кузины в прошлом году. Абсолютно жуткие.

Общий смех вызвал у нее улыбку.