Лишь вдалеке еле слышно тренькала неугомонная птичка. И монотонно капала вода из крана колонки. В трехлитровую банку. Уже заполнив ее до половины. Кап… кап…кап…

Едкие клубы из бочки медленно поднимались строго вверх. Вертикально. К звездам. Как дым ритуального костра.

- Чего встали, тупари! – рявкнул Артур, отпуская время в стремительный полет. – Их всего двое.

Затем поморщился и повторил это на гортанном наречии, но как-то неуверенно, точно это был неродной язык.

В фильмах, где Женька на некоторых моментах закрывала глаза, двое против пятерых было сущим пустяком. И даже против десятерых. Но жизнь – не кино. На начало не перемотаешь.

- Что делаем? – обернулась она к Заре. – Звоним в полицию?

- Стой на шухере, - отрывисто бросила та и поднялась во весь рост. – Если че – сразу стучи ментам, без базара. Но попервой дай с ними по-свойски потолкую.

Зара танцующей походкой направилась к бытовке. Длинная туника колыхалась в такт шагов, лосины отливали серебром.

«Восточная царица», - мелькнуло в голове.

Повинуясь инстинктивному порыву, Женька подхватила с земли бетонный обломок с торчащим железным штырем и, не распрямляясь, осторожно прокралась к забору. Но не туда, где стояли Ромка и Назар, – ближе к нелегалам, напротив капающей колонки. Здесь, питаемые бесхозной водой росли огромные мясистые лопухи. Женька нырнула в них и затихла.

Зара вошла в калитку, невозмутимо прошагала мимо врагов, свернула на заросшую травой дорожку между грядками. И остановилась рядом с Ромкой и Назаром. Точнее, впереди. На шаг.

Парни обменялись красноречивыми взглядами, но промолчали.

Противники тоже переглянулись. По их не обезображенным интеллектом лицам прошла волна сменяющих друг друга эмоций: удивление, недоумение… растерянность?

Женька подползла еще ближе – здесь четче ощущался звук капающей воды – назойливый, отвратительный – кап-кап-кап! Аж скулы сводило!

Но теперь через дыру в заборе можно было лучше видеть Артура. У того на лице растерянности не было. Его глубокие восточные глаза блестели в лунном свете. И в них стояла ненависть – черная, липкая, обжигающая, как кипящая смола.

- Колбасная принцесса! – язвительно фыркнул он. – Какого лысого ты тут…

Зара не дала договорить. Даже не повернув в его сторону головы, прервала - резко и властно. И обратилась к нелегалам на родном гортанном наречии. Ее речь напомнила Женьке спитч директора – Алексея Павловича, когда тот жестко и невозмутимо «отодрал» отдел продаж за провальные показатели.

Хотя нет, монолог Палыча, по сравнению со словами Зары, звучал гуманно и даже либерально. С такой интонацией, как у нее, к людям не обращаются. Подобным тоном говорят собаке: «Место!». И огромный зверь, понурив голову, послушно идет в будку.