- Убить можно, че.

- Убить и палкой можно! – Зара, ни разу не качнувшись, вернула босоножку на ногу. – Настоящее оружие не только про убить!

- Согласен! – с уважением оглянулся на нее Ромка. Он как раз закончил вязать руки Артуру, подошел к колонке, плеснул воды на ладони, умылся.

Женька проскользнула в дыру между досками, подбежала к Ромке и прижалась к его плечу. Нет, никаких когтистых зверей не было и в помине. Просто очень хотелось быть рядом! Близко-близко, ближе всех.

И пичужка в ветвях старой сливы пела именно об этом. Тоненько так... нежно-нежно.

- Ромка, ты герой! – Женька с восторгом уткнулась носом в его рубашку. – Словно сериал про спецназ посмотрела! Или про разведчиков.

Ромка пах потом, кровью и собой. Последний запах был особенно хорош: вкусный, пьянящий, желанный до головокружения. Кажется, именно так пахнет победа?

- Да ладно тебе! – тихонько рассмеялся Ромка, но по голосу было слышно, что ему приятно: - Вся команда отличная. Зара вообще – переговорщик восьмидесятого левела. А я действительно всего лишь разведчик!

Он вдруг присел, поднимая с заброшенной грядки ничем не примечательный желтовато-серый камень:

- Гляди, какой мергель занятный! С приветом из юрского периода.

*Мергель – осадочная горная порода. По составу — однородная смесь глинистых и карбонатных минералов, содержащихся приблизительно в равных количествах. Характерно обилие остатков ископаемой фауны*

Женька вначале не поняла, о чем он. Но когда Ромка выпрямился и поднес камешек к самым глазам, она тоже разглядела отпечаток раковины доисторического двустворчатого моллюска.

- Вот это зрение! – Женька погладила пальцем окаменевшего современника динозавров. Или даже предшественника? Камень был теплый и жирноватый на ощупь. Большое содержание глины? - Ночью заметить, еще и на таком расстоянии!

- На зрение не жалуюсь, – Ромка сунул находку в карман, обнял Женьку за плечи, закопался мокрым лицом в ее волосы. Капельки воды, стекая, смешно щекотали шею: – Но тяжело мне только смотреть, понимаешь? Говорил уже - таежник, все виды восприятия прокачаны.

Он скользнул губами по щеке подруги, а потом, прячась от посторонних глаз в растрепавшихся прядках, провел языком по шее вверх – к мочке уха. Это прикосновение тоже было щекотным. Немного. И родным. Очень.

- Сладкая ты, Женечек! – горячо шептал Ромка. - Сейчас даже слаще обычного. И пахнешь так притягательно - нет сил этому противиться. И… Мне от тебя все надо! Совсем все.

Женьке было хорошо в Ромкиных объятиях: уютно, сладко, летательно. И любопытно – прелюбопытно, что это за «совсем все» такое, что Ромке нужно?