– Я взяла тест на наркотики, – говорит мать, – ты сейчас же пройдешь его при мне.

– Нет! – верещу. – Нет, я не буду его проходить!

– Тебе же нечего скрывать, – издевается мать, заталкивая меня в ванную. – Ты же именно это сказала отцу – что никаких наркотиков ты не употребляла.

– Я ничего не употребляла и ничего не буду проходить. Это просто унизительно!

Я изворачиваюсь и хочу убежать, но в дверях встает отец, загораживая проход.

– Пап, скажи ей, – умоляю я, глядя на него щенячьим взглядом. – Что за бред, зачем это нужно? Я не наркоманка!

– Давай, Белинда, – отвечает он, кивая головой в сторону матери.

Она снова хватает меня, разворачивает на себя, говорит:

– Приступай. – И пихает баночку для анализов мне в руки.

Я пытаюсь ее оттолкнуть. Кричу:

– Да вам просто нравится издеваться надо мной! Я не буду ничего делать, идите вы к черту! Ненавижу вас!

– Ты сделаешь его, иначе будет хуже, – угрожает мать.

Мы пытаемся победить друг друга – она толкает меня к туалету, а я ее – ко входу.

– Опять будешь меня бить? – вскрикиваю и ударяю ее по руке, выбивая оттуда эту дурацкую банку.

Какой-то животный инстинкт дает мне понять, что мама собирается нанести удар. За долю секунды в голове проносятся слова Тома: «Ты должна сама заботиться о своей защите».

Мама хочет замахнуться на меня, но я перехватываю ее руку и делаю все так, как говорил Том: выкручиваю ее, фиксируя, и отталкиваю мать от себя.

Она чертыхается, явно не ожидавшая моего отпора.

– Ты больше не будешь меня бить, – с угрозой говорю. – А если попробуешь, то я отвечу, понятно?!

Пока мама не опомнилась, а отец растерялся, я вылетаю из ванной, убегаю в спальню и закрываюсь.

Там достаю из-под подушки телефон. Рука пульсирует, трясется. Я вызываю Тома. Один гудок, второй, третий… нет, он не может не ответить именно сейчас! Он обязан знать, что происходит, он наверняка захочет помочь мне, вытащить отсюда, он не позволит им сдать меня в психушку…