– Черт возьми, зачем?! – выдавливает Том.

– Чтобы ты спросил, – веду плечами.

– Какая же ты… – он замолкает, но не выдерживает, – идиотка! – И откидывается на сиденье.

Я поджимаю губы, исподлобья глядя на него. Опускаю рукав, скрывая синяки.

– А ты предатель, – говорю. – Ты меня бросил! Ты меня оставил, предал!

Том молчит, взгляд будто стеклянный. Я продолжаю:

– Ты просто кинул меня разбираться со всем одной, хотя мы оба виноваты. Ты даже не попытался что-то сделать и помочь мне!

Я сжимаю зубы, бьюсь спиной о кресло. От ярости все лицо горит, глаза слезятся. Том медленно мотает головой и говорит:

– Остановись и послушай себя. Ты правда думаешь, что я бы так с тобой поступил?

– Я ничего не думаю, просто озвучиваю факты.

– То-то и видно, что ты не думаешь! – взрывается он. – Черт, Белинда, я бы никогда не позволил отправить тебя в психушку! Ссылка в гребаный Огайо… и ты думаешь, я ничего не предпринял?! Да я был в сраном Колумбусе за сутки до того, как там должна была оказаться ты! Только зачем я потратил столько времени и сил, если ты что-то себе придумала и поехала колоться?!

Я сглатываю и чувствую, как на голову валятся тысячи кирпичей. Открываю рот, дабы что-то сказать, но слова пропадают. Повисает пауза, служащая почти физическим доказательством моей глупости. Я опускаю взгляд и спрашиваю:

– Почему ты не сказал мне?

– Кто знал, что ты такое вытворишь?!

Мы снова молчим. Я буквально сгораю заживо от чувства вины и неотвратимости своих поступков. Это просто невыносимое чувство, и я пытаюсь заглушить его, нарушив тишину:

– Я помню, что ты мне сказал… что я проблема для тебя.

– Да, Белинда, ты проблема, – гневно реагирует Том, – ты проблема, которую мне не решить! Не решить, потому что решать ее должен не я, понимаешь? Не я, а ты!

– А я не хочу ничего решать, понятно?! – вспыхиваю. – Меня все устраивает. Если хочешь что-то сделать, то самое время, а если нет – отвали от меня!

– А что я могу сделать?! – Том размахивает руками. – Насильно положить тебя в клинику? Запереть дома, заставить страдать от ломки? Рассказать отцу, что все стало еще серьезнее? Сделав это, я стану твоим врагом номер один. Я пытаюсь быть на твоей стороне, Белинда, но это уже почти невозможно.

– Не надо быть на моей стороне, можешь просто отвалить от меня и жить спокойно.