– Открой эту сраную дверь, Белинда!

Пытаясь прогнать слезы, я зажмуриваюсь и хромаю ко входу. Берусь за ручку в надежде, что Том перестанет, но из-за крови ладонь соскальзывает.

– Том, пожалуйста… – хнычу, – я справлюсь сама, все хорошо, пожалуйста, уходи…

– Открывай сейчас же, или я эту дверь нахрен выбью!

– Не выбьешь, – хрипло говорю, теряя равновесие и скатываясь по двери на пол. – Так только в кино бывает… оставь меня в покое…

Становится тихо. Я всхлипываю, отползаю к стене и смотрю на дорожку из красных капель, что оставила за собой. Благодарю бога за то, что Том прекратил. Я не знаю, что делать, голова кружится, а в теле такая легкость, будто я полупрозрачная. В глазах темнеет, и я почти теряю сознание, как вдруг дверь щелкает и открывается.

Я вздрагиваю, оборачиваясь на звук. Том замирает и ошарашенно говорит:

– Что ты наделала?..

Моя попытка ответить оборачивается жалобным плачем.

– Боже, Белинда, – растерянно шепчет Том, падая на колени.

Я стираю слезы ладонью и только потом понимаю, что она была в крови. Том секунду смотрит на мои ляжки, на кровь, а потом быстро снимает футболку и обвязывает ногу, перетягивая самый глубокий порез.

– Больно, Том, – всхлипываю я, чувствуя, как ткань давит на рану.

– Потерпи, – говорит он, – потерпи немного, совсем чуть-чуть.

Том лезет в карман и достает телефон, делая вызов и прижимая трубку плечом. Он берет меня на руки, отчего по ногам проходят новые вспышки боли. Где-то на периферии сознания я слышу тихое: «Служба спасения, здравствуйте».

Служба спасения. Неужели все настолько серьезно, что Том вызывает службу спасения? Он что-то говорит про несчастный случай, а потом называет наш адрес. Параллельно кладет меня на кровать, а я пытаюсь сопротивляться.

– Кровь, – шепчу, – Том, кровь…

– Это неважно. – Он нависает надо мной и отбрасывает телефон в сторону.

Грудь судорожно вздрагивает от рыданий, я смотрю в его испуганные глаза. Закрыв лицо ладонью, я говорю:

– Я себя ненавижу…