По пути на виллу я заезжаю в садовый магазин, беру лучшую лопату и со спокойной совестью еду к брату. Он вместе с парой своих ребят ждет меня в гараже. Встретив у дверей, сует мне мой ствол и напоминает:

— Камиль, я надеюсь на твое благоразумие.

Я проверяю патронник, убеждаюсь, что заряжен, и едва улыбаюсь:

— А я на благоразумие Фары.

Обхожу его и выпрямляюсь перед связанным парнем. Он усажен на стул со спинкой. Полностью обездвижен тугими веревками. На голове непроницаемый мешок. Не дергается, хоть и слышит нас.

Киваю парням, и с него снимают мешок. Минуту Фара морщится, фокусирует зрение, пытается разглядеть нас. Наконец устремляет взгляд только на меня. Пасть его скотчем залеплена, иначе уже угрозами покрыл бы нас.

Я ставлю перед ним стул, разворачиваю спинкой к нему, сажусь и, повиснув на ней руками, демонстрирую ему ствол. Он стискивает зубы, заметив Чеха у меня за спиной. Желваками поигрывает, а глазами выдает злорадную усмешку. Уверен, падла, что живым уйдет.

— А я тебя еще сопляком помню, — начинаю я. — Вы с отцом были у нас, когда тебе лет пятнадцать было, да? Ты еще говорил, что себе круче дом отгрохаешь. Ну как? Отгрохал? Или все еще впереди?

Его лоб покрывается испариной. Усмешка в лице сменяется тревогой. Страшно от моего холодного тона. Ведь именно так киллеры начинают запугивать жертву перед концом.

— Камиль. — Брат кладет ладонь на мое плечо.

— Не лезь, — бросаю ему, наслаждаясь тем, как бледнеет смуглая кожа Фары. — А ты же у нас вроде образованный парень? Отец твой летом всем хвастался, что ты диплом с отличием защитил. Показуха? Смотрю, не спешишь от семьи отпочковываться. Оружие при нем было? — спрашиваю у парней.

Мне подают небольшой охотничий нож. Новенький, с эксклюзивной рукоятью. Дорогая штука. Верчу в руке, хмыкнув.

— Этим клинком ты моей женщине угрожал? — Взглядом пронзаю вздрогнувшего Фарика. — Не стыдно так опуститься?

Он сглатывает, с негласной мольбой посмотрев на брата. Тот пальцами сжимает мое плечо, и я дергаюсь, заставив его отойти.

— У тебя младшие братишки, сестренки есть, — продолжаю я вкрадчиво. — Представь, если бы я в отместку тебе кого-то из них сейчас запугивал. По-мужски? Да я после такого в зеркало бы на свою рожу смотреть не смог. А ты смотришь? Не позорно?

Фарик протяжно мычит, отчего мои губы изгибаются в ухмылке.

— Пойдем прокатимся. — Я встаю и киваю парням.

Пленника отвязывают от стула, поднимают и ведут к моей машине. Он сопротивляется, дергается, но бесполезно. Да и куда тут бежать? До ворот не успеет добраться, как я ему задницу свинцом нашпигую.