– Ладно, Артем. Что-то придумаю. Во сколько мне нужно быть готовой?

Сбросив вызов, закрыла лицо руками. Слез больше не было. Появился холодный расчет – залатать разодранное сердце. Войти в ремиссию до того, как увидит Егора. Словно находясь за пределами своего тела, вспоминала его давний приказ: «Только меня не прощай. Никогда».

Никогда… Ненавидела это слово.

Абсурдно, но рано или поздно они возвращались к прошлому. Везде можно было проследить определенную закономерность. Они будто следовали по заранее запрограммированному плану. Не получалось ни свернуть с пути, ни срезать, ни блокировать удары. Оставались только клинчи[19].

Глава 25

Глава 25

Под навязчивый аккомпанемент ломаного ритма электромузыки и беззаботный смех собравшейся вокруг нее компании, Стася углублялась в свои душевные переживания. Это было пугающе медленное погружение. Как ни сопротивлялась, засасывало, будто в трясину. На поверхности застыли слои обманчивого умиротворения, а на самом дне сердце задыхалось.

Атмосфера всеобщего разгульного веселья не помогала вырваться из замкнутого пространства тревожных размышлений. А может, Стася попросту недостаточно сильно старалась. Едва не скрежетала зубами, когда приходилось вступать с кем-то из ребят в легкомысленный диалог. Усмиряла свой нрав тем, что самовольно влезла в этот сабантуй. Не портить же теперь окружающим вечер.

Артем, Лабузина и другие ребята непрерывно что-то обсуждали, то и дело взрываясь громким хохотом. Стася же, по большей части, тихо отсиживалась в углу дивана, потягивая безалкогольные коктейли. В середине вечера, пресытившись сладостью и кислотой экзотических напитков, и вовсе переключилась на минеральную воду.

Пару раз Артем вытягивал ее на танцпол, но, откровенно говоря, из этого не получилось ничего толкового. Чувствовала себя неуверенно и скованно среди беснующейся молодежи. Все казалось ей странным и по большей части неприятным. Резкий блик стробоскопа, периодически разрезая мягкую синюю подсветку, слепил глаза. А музыка оглушала. Со всех сторон сдавленная гарцующей толпой, ощущала себя словно в чужом бредовом сновидении.

Из-за непомерно большого количества выпитой жидкости систематически бегала в «дамскую» комнату, наблюдая по пути самые различные страсти и драмы «золотой молодежи». Страстные объятия и нетерпеливые поцелуи. Крики и ругань. Вынужденно вслушивалась в пьяные слезы и малопонятный треп незнакомых людей.

Чужие эмоции перегружали и без того растерзанную нервную систему. Испытывала непривычное душевное истощение. Но, к собственному огромному облегчению, слишком злилась, чтобы плакать.