Не представляю, что скажу Глебу при встрече: апломб исчез, будто его и не было.

«…Привет. Это я, Нелли. Ну, твоя знакомая из интернета…»

А он лишь посмеется или вообще обо мне не вспомнит. А, может, в прихожей меня встретит Олечка в пеньюаре на голое тело, и тогда я точно вцеплюсь ей в волосы. Или нет: я развернусь и молча уйду, а потом меня вырвет прямо на клумбу в его дворе.

— Тебе куда? — ловлю в отражении зеркала у лобового стекла озадаченный взгляд Сереги, приглаживаю ладонями волосы и шарю по карманам в поисках черного карандаша. Называю район и улицу, которые пробила по номеру школы еще в начале сентября, Серега послушно вбивает координаты в навигатор, тормозит у заправки и, захватив бумажник, отваливает.

Я тоже вылезаю наружу, сладко потягиваюсь, разминаю затекшие ноги, глубоко вдыхаю студеный, пахнущий гарью и мазутом воздух.

Перебираюсь на переднее сиденье, с помощью влажных салфеток привожу в порядок лицо и рисую на опухших веках густые черные стрелки — как бы там ни было, я должна предстать перед Глебом в привычном образе и непробиваемой броне.

Серега возвращается с двумя стаканами дрянного кофе и бургерами в промасленной упаковке:

— Держи. Трескай. Завтрак нельзя пропускать.

Не ожидала от него такой заботы и щедрости — от всего сердца благодарю, и мы снова трогаемся и встраиваемся в поток.

Потягивая адское пойло и закусывая горечь отравой из фастфуда, вглядываюсь в утреннюю мглу. Город давно проснулся: четырехполосная улица забита автомобилями, пространства и дома огромны, людей чересчур много, хаос вот-вот поглотит меня и здесь, но я пытаюсь его упорядочить: читаю названия улиц и проспектов, запоминаю их и дышу по системе.

Проблемы остались в сотнях километров отсюда, но, по мере приближения к красной точке на экране навигатора, меня все сильнее захлестывает мандраж. Или страх. Или не вмещающаяся в груди радость.

Думаю, мой язык одеревенеет, и я не смогу сказать Глебу ни слова. А если он подойдет близко и улыбнется, я … свалюсь в обморок.

Но я здесь не в качестве обманутой и брошенной девушки. Я здесь как друг, приехавший в гости к лучшему другу, чтобы растормошить и высказать все, что накипело.

— Малая, ты скажи Алине вот что, — Серега нарушает стройный ход моих мыслей кашлем и тяжким вздохом: — Дурак я был, и этого никто не отменит. Морозился, мялся, не решался. Если бы не любил Алинку, точно бы не было сложностей, а с ней... вел себя ну точно как баран. Настюха оказалась настойчивее, а мужики тоже конформисты и не любят трудностей...

— Хочешь сказать, что парень ведет себя как баран, когда влюблен? И может быть с другой только из соображений комфорта?