Дверь мгновенно распахивается, в проеме возникает женщина в длинной юбке, старомодном пиджаке и светлом платке, и до меня запоздало доходит, что с Глебом, вообще-то, проживает его верующая мать…

— Здравствуйте! А Глеб дома? — хрипло каркаю, осознавая, как хреново, должно быть, выгляжу. Интересно, каким исчадием ада я представилась ей?

В ее глазах вспыхивает граничащий с безумием ужас.

— Его нет...

Ну конечно же. Поехал раньше — развести костер, нажечь углей и обустроить все удобства для своей Олечки. В груди вскипает досада и привычная, до одури надоевшая боль. Собираюсь развернуться и уйти, но мама Глеба хватает меня за рукав косухи и, проявив недюжинную силу, втаскивает внутрь:

— А вы?..

— Нелли.

— Проходите! Не из-за вас ли он в последнее время сам не свой?

Глава 38. Глеб

Глава 38. Глеб

Я взял верхнюю полку плацкарта. Вспомнил, как когда-то мы ездили с мамой и Мишкой в Крым. Но с тех пор длина полок и высота потолков в вагоне существенно уменьшились, и чтобы мои торчащие ноги не лезли проходящим мимо людям в лицо, я вынужден всё время держать колени согнутыми. Да и повернуться с боку на бок не так-то просто. Мои попутчики — два тридцатилетних мужика с обветренными лицами в свитерах под горло и рваных носках. А на полке подо мной грузная женщина лет пятидесяти.

Сразу после проверки билетов мужики, застелив себе постели, заваливаются спать, а женщина достаёт еду и занимет ей весь столик. Поезд движется медленно, за окошком проплывают железнодорожные постройки, жилые дома в отдалении, туманный утренний город. Пейзажи с пожелтевшими, облетающими деревьями выглядят депрессивно и тревожно. Однако настроение у меня по-прежнему боевое. От опрометчивости и, вместе с тем, смелости моего поступка всё ещё немного захватывает дух. И хотя я сразу запретил себе надеяться на нечто большее, чем доброжелательный приём, при мысли о том, что смогу оказаться с Нелей рядом, сердце замирает. Эта давно позабытая детская радость невольно вытесняет и злость на Артёма, и стыд перед мамой, и тревогу путешествия в неизвестность.

Звонить маме я пока опасаюсь, поэтому, дождавшись восьми часов, пишу короткую эсэмэску: «Пожалуйста, не обижайся, но я уехал. Вернусь завтра. Не волнуйся, всё в порядке, объясню, когда вернусь, но это было очень срочно и важно. Мишке я позвоню, поздравлю. Тебя тоже поздравляю и люблю».

Писать, куда я поехал, не стал, мама с ума сойдёт, если узнает в какую даль, а обманывать не в моём стиле. Она всё поймёт и обязательно одобрит, потому что сама терпеть не может несправедливость, защищает слабых и буквально вчера объясняла мне, что мужчина должен поступать решительно. Но это потом, когда я уже дома, благополучно сидя на кухне, буду докладывать о том, как меня угораздило укатить в Щупинск.