Возвращаются мокрые, дрожащие, противно воняющие табаком.

— Да, хоть и сдохнет, — ворчливо бросает один другому, убирая пачку сигарет в карман куртки. — Туда им и дорога. Воздух чище будет. Нарики, как тараканы: грязь и мерзость.

— Может, он не нарик? — пожимает плечами второй. — Может, его правда кинули?

— Ага. Сто тысяч раз. Ты чё? Только родился? Они же как цыгане, с три короба тебе наплетут, лишь бы денег дал.

— Да, я и не собирался. Даже если он и не нарик. Мне самому жить не на что, — мужик глухо хмыкнув, подмигивает мне и они снова, достав телефоны, усаживаются рядом.

Я с тревогой смотрю в окно. Парень в ветровке стоит на том же месте, засунув руки в карманы, голова опущена, волосы насквозь промокли, грязь с ботинок течёт жёлтыми струями в лужу под ногами.

— А что с ним? — осторожно спрашиваю у мужиков.

Те дружно поднимают головы.

— Говорит, грабанули. Деньги, документы отняли и теперь не может вернуться домой. Но это точно гон. Нашёл дебилов.

Вглядываюсь в тёмную жалкую фигуру и не могу поверить глазам. Это же Мишка! Его острый подбородок, чёлка, нахохленная поза… Повинуясь внезапному порыву вскакиваю и мчусь к выходу из вагона. Возле раскрытой двери стоит проводница:

— Куда намылился? Отходим уже.

— Мне на минуту.

— У нас нет минуты.

Но я всё равно проскакиваю мимо неё и вылетаю на перрон.

— Немедленно вернись! — кричит проводница истерично.

Парень поворачивается в мою сторону, вытаскивает руки из карманов, и я вижу, что это, конечно же, не Мишка. Но кто-то очень похожий на него. Кто-то, кого, быть может, так же умирая от страха и волнения, ждёт дома мама. Достаю на ходу из джинсов стопку денег, вытаскиваю из неё пять тысяч и сую ему. Лицо парня вытягивается, поезд издаёт сигнал отправления.

— Бери! — кричу я.

— За что? — недоумевает парень.

— Просто поезжай домой и всё.

Дрожащие пальцы смыкаются на уголке купюры.