– Хорошо.
И на этом все. Он ушел на пробежку, а я снова осталась одна на тихой террасе, наблюдая, как утро гонится за тенями по долине.
Мои месячные начались через двадцать пять минут – как раз в то время, когда я готовила на завтрак яичницу, и остаток нашей поездки прошел совершенно нормально.
За исключением того, что где-то глубоко внутри у меня зияла рана.
Мне было больно, оттого что я хотела так много всего и сразу, всех этих взаимоисключающих вещей, которые невозможно получить одновременно.
Но больше всего на свете я хотела, чтобы Алекс был счастлив. Чтобы у него было все, о чем он когда-либо мечтал. И я должна была перестать мешать ему, чтобы у него появился на это шанс.
Мы больше не касались друг друга – разве что только обнялись на прощание. Мы больше никогда не говорили о том, что произошло.
И я продолжала его любить.
Глава 30
Глава 30
Судя по всему, нужно просто не говорить о том, что произошло на балконе Николая, и все будет просто замечательно.
Когда я проснулась в нашем разноцветном номере отеля «Ларреа», кровать Алекса была уже пуста и заправлена, а на столе лежала написанная от руки записка: «Ушел на пробежку, скоро вернусь. P.S. Машину из мастерской я уже забрал».
Не то чтобы я ожидала кучу объятий, поцелуев и признаний в любви, но мог он хотя бы черкнуть что-нибудь вроде: «Прошлая ночь была просто великолепна»? Ну или хотя бы поставить веселенький восклицательный знак.
И еще – как он вообще бегает в такую жару?
Эта короткая записка оставила мне куда больше вопросов, чем дала ответов, и моя паранойя немедленно услужливо подсказала, что он ушел бегать только для того, чтобы проветрить голову после случившегося.
В Хорватии он жутко испугался. Да мы оба испугались. Но это хотя бы случилось уже в самом конце поездки, и мы смогли спокойно разъехаться по своим уголкам страны. А в этот раз нам предстоял мальчишник, предсвадебный ужин и свадебная церемония.
А еще я обещала, что не позволю ничему испортить наши отношения, и я была настроена решительно и серьезно.