– Не особенно. Но я подумала, что ты должен знать, что у тебя все еще есть такая возможность. То, что мы…

Он нахмурился.

– Поппи, что ты пытаешься сделать?

Я рассеянно коснулась своих волос.

– Я хотела поставить из волос улей, но, наверное, мне придется довольствоваться простым начесом.

– Нет, я о том, что… – он запнулся. – Ты жалеешь о прошлой ночи?

– Нет! – Мое лицо мгновенно залил ярко-красный румянец. – А ты?

– Нисколько, – ответил он. Я развернулась, чтобы посмотреть ему в лицо не через зеркало.

– Ты уверен? Потому что ты весь день едва на меня смотрел.

Он рассмеялся, касаясь моей талии.

– Потому что когда я смотрю на тебя, то начинаю думать о прошлой ночи. Называй меня старомодным, но я не хочу весь день лежать у общественного бассейна со стояком.

– Правда? – спросила я таким голосом, словно мне только что прочли любовную поэму.

Алекс прижал меня спиной к краю раковины, и мы слились в медленном, глубоком поцелуе. Его руки зашарили по моей шее, пытаясь отыскать застежку на воротнике моего комбинезона. Наконец комбинезон расстегнулся, и я выгнулась назад, когда Алекс спустил ткань до талии.

Он обхватил мое лицо ладонями, снова целуя меня. Наши поцелуи становились все глубже и глубже, и я обхватила его ногами, когда его ладонь скользнула по моей обнаженной груди.

– Помнишь, как я заболела? – прошептала я ему на ухо.

– Конечно, – его бедра прижимались к моим, а голос звучал низко и хрипло.

– Я так сильно хотела тебя той ночью, – призналась я, расстегивая его рубашку.

– Всю ту неделю, – сказал Алекс, – я постоянно просыпался на грани того, чтобы кончить. Если бы ты не заболела…

Я прижалась к нему, и он целовал мою шею, пока я расстегивала оставшиеся пуговицы рубашки.

– Помнишь, в Вейле, когда ты нес меня на руках с горы…