Алекс рассмеялся, но голос у него был какой-то деревянный.

– Не так я себе представлял этот день.

– Я тоже, – сказала я. – Но вся эта поездка полна удивительных неожиданностей.

Он улыбнулся, снял мою руку с рычага и поднес к губам, и так и замер, не поцеловав.

– Что, липкая? – спросила я. Алекс покачал головой.

– Просто хочу запомнить, какая твоя кожа на ощупь.

– Это очень мило, Алекс, – сказала я. – И ты совсем не звучишь как серийный маньяк.

Я обратила все в шутку, потому что не знала, как еще это вынести. Потому что сейчас мы мчались, опаздывая, в аэропорт. А дальше мы поспешно попрощаемся у выхода на посадку – а может, и вовсе влетим в здание и разбежимся в разные стороны. В романтических комедиях, которые я так любила, никогда не происходило ничего подобного, и если я позволила бы себе хоть на минуточку об этом задуматься, у меня вполне мог случиться полноценный приступ паники.

Исключительно благодаря чуду и быстрой скорости (а еще благодаря тому, что мы подкупили таксиста, который вез нас в аэропорт, и он согласился проехать несколько светофоров на желтый) мы успели добраться до аэропорта вовремя и даже зарегистрировались на рейс. Мой должен был вылететь через пятнадцать минут после рейса Алекса, поэтому сначала мы направились к выходу на его посадку, купив по дороге пару батончиков мюслей и свежий номер журнала «О + П».

До выхода мы добрались как раз тогда, когда объявили посадку. У нас оставалось всего несколько последних минут. Так мы и стояли, потные и запыхавшиеся, с руками, ноющими от тяжелого багажа. Лодыжка у меня болела – я бесконечно стукалась ею о край своей сумки для ручной клади.

– Почему в аэропортах постоянно так жарко? – спросил Алекс.

– Это что, подводка для шутки? – спросила я.

– Нет. Просто искренний интерес.

– По сравнению с квартирой Николая здесь просто Арктика, Алекс.

Он напряженно мне улыбнулся. Мы оба справлялись с этим прощанием куда хуже, чем хотелось бы.

– Итак, – произнес он.

– Итак.

– Как думаешь, что об этой статье скажет Свапна? Про ботанический сад, который закрывается в середине дня, и карусель, такую горячую, что на ней опасно кататься?

– Ох. Точно, – я кашлянула. Мне было не столько стыдно за то, что я солгала Алексу об этой поездке, сколько за то, что я до сих пор забывала про это рассказать и теперь мы вынуждены тратить на подобную ерунду наши последние драгоценные минуты вместе. – В общем, в «О + П», возможно, на самом деле не одобрили это поездку.

– Возможно, не одобрили? – приподнял он бровь.