Он оглянулся через плечо: очередь почти подошла к концу.

– Мы можем поговорить об этом, когда вернемся домой, – сказала я. – Все обсудить.

Алекс снова повернул ко мне измученное лицо, глаза его были очерчены красными кругами.

– Послушай, – мягко произнес он. – Я думаю, какое-то время нам лучше не разговаривать.

Я покачала головой:

– Вот этого нам точно делать не стоит, Алекс. Мы должны во всем разобраться.

– Поппи, – он потянулся к моей руке, легко коснулся ее пальцами. – Я знаю, чего я хочу. Ты должна во всем разобраться. Я сделаю для тебя все, что угодно, но… Пожалуйста, не проси меня ни о чем, если ты не уверена до конца. Я правда… – Он тяжело сглотнул. Последний человек в очереди скрылся за посадочными воротами, и Алексу тоже пора было идти. – Я не могу быть перерывом от твоей настоящей жизни, – хрипло проговорил он. – И я не стану тем, кто мешает тебе получить то, что ты действительно хочешь.

Его имя застряло у меня в горле. Он наклонился ко мне, упираясь лбом в мой лоб, и я закрыла глаза.

Когда я открыла их снова, он уже шел прочь, не оглядываясь.

Я сделала глубокий вдох, собрала свои вещи и направилась к выходу на посадку. Добравшись до места, я села на скамейку и подтянула колени к груди, пряча лицо. Теперь-то я наконец могла свободно выплакаться.

Впервые в жизни аэропорт казался мне самым одиноким местом в мире.

Аэропорт был полон людей, и все эти люди расставались, расходились в разные стороны, пересекались с сотнями других людей – но никогда не оставались с ними надолго.

Глава 33

Глава 33

Два летних сезона назад

В качестве фотографа от «О + П» в Хорватию с нами отправился пожилой джентльмен.

Бернард.

Он громко разговаривал, вечно носил одну и ту же флисовую жилетку и часто вставал между мной и Алексом, не замечая взглядов, которыми мы обменивались поверх его лысой головы. (Бернард был ниже меня ростом, хотя на протяжении всей поездки он неоднократно заверял нас в том, что во времена молодости его рост составлял сто шестьдесят семь сантиметров).