Мы позабыли о всем том, что не успели друг другу сказать, потому что это больше было не важно. Вот что нам сейчас было нужно.

Мне нужно было больше Алекса.

Я потянулась к его ремню – потому что, конечно же, он носит ремень, – но он схватил меня за запястье и отступил назад. Губы у него поджались, волосы растрепались – да Алекс весь был растрепан, но это ему удивительно шло.

– Мы не можем этого сделать, – хрипло сказал он.

– Не можем? – Я почувствовала себя так, словно с размаху врезалась в стену. Словно вокруг моей головы теперь летают маленькие мультяшные птички, пока я отчаянно пытаюсь понять смысл его слов.

– Мы не должны, – исправился Алекс. – Мы пьяны.

– То есть для того чтобы целоваться, мы не слишком пьяны, но для того чтобы переспать – слишком? – уточнила я, чуть не рассмеявшись от абсурдности ситуации. А может быть, от разочарования.

Рот Алекса искривился.

– Нет, – сказал он. – Я имел в виду, что мы вообще не должны были всего этого делать. Мы оба выпили, мы не можем ясно мыслить…

– Угум. – Я отстранилась от него и принялась поправлять пижаму. Мне было так неловко, что я ощущала это физически, словно меня ударили в живот. У меня заслезились глаза. Я поднялась с пола, и Алекс встал вслед за мной. – Ты прав, – сказала я. – Это была плохая идея.

Алекс выглядел совсем несчастным.

– Я просто хочу сказать, что…

– Я поняла, – быстро оборвала я его. Нужно было залатать дыру, пока лодка не набрала еще больше воды. Я допустила большую ошибку, поддавшись своим чувствам, и теперь мы рисковали всем, что у нас было. Было необходимо как-то убедить Алекса, что все в порядке. Что на самом деле мы только что не облили бензином нашу дружбу и не поднесли к ней зажженную спичку. – Давай не будем раздувать из мухи слона, ладно? Ничего особенного не случилось. – Я и сама почти в это поверила. – Как ты и сам сказал, мы выпили бутылки по три вина каждый. Мы не могли ясно мыслить. Давай просто сделаем вид, что ничего не было, хорошо?

Алекс пристально смотрел на меня, и я не могла прочитать выражение его напряженного лица.

– Думаешь, ты сможешь это сделать?

– Конечно, Алекс, – сказала я. – Мы же столько всего пережили вместе. Разве это может изменить одна пьяная ночь?

– Хорошо, – сказал он. – Ладно, – немного помолчав, он пробормотал: – Мне пора спать.

Потом он постоял еще мгновение, не сводя с меня взгляда, пожелал мне спокойной ночи и выскользнул за дверь.

Я решила, что, когда мы снова увидимся, лучше не поднимать эту тему. Лучшее, что я могла сделать, – это притвориться, что действительно забыла о случившемся. Доказать, что все в порядке и что между нами ничего не должно измениться.