«Как ты и сказала, – написал он в ответ, – это будет легче объяснить при личной встрече».

И я ждала нашего разговора два с половиной месяца. Я очень скучала по Алексу, и наконец-то впервые за долгое время нам должна была представиться возможность поговорить начистоту. Больше не было никаких причин сдерживаться, не было никаких тем, которые лучше было не трогать. Нам ничего не могло помешать.

Кроме Бернарда.

Он плавал с нами на лодочках на закате. Ездил с нами на экскурсию по винодельням, расположившимся далеко в глубине страны. Присоединялся к нам за ужином каждый вечер. Предлагал пропустить по стаканчику после. Он никогда не уставал.

– Бернард, – прошептал Алекс как-то мне на ухо, – вполне возможно, сам бог.

Я немедленно фыркнула в свой бокал белого вина.

– Аллергия? – участливо поинтересовался Бернард. – Могу дать платочек.

И он действительно передал мне вышитый носовой платок.

Мне очень хотелось, чтобы Бернард сделал что-нибудь поистине ужасное – например, воспользовался за столом зубной нитью, сделал что угодно, что придало бы мне мужества потребовать от него личного пространства и немножко уединения.

Это была самая прекрасная и одновременно самая ужасное поездка, в которую мы с Алексом когда-либо ездили вместе.

В наш последний вечер мы втроем пошли в ресторан с видом на море и методично напивались, наблюдая, как розово-золотое солнце таяло в воде. Затем солнце утонуло окончательно, и небо укрылось темно-фиолетовым покрывалом, отражающимся в спокойной морской глади.

Потом мы вернулись в гостиницу, уставшие и отяжелевшие от вина, и разошлись по своим номерам.

Пятнадцать минут спустя раздался тихий стук в дверь – я только-только успела переодеться в пижаму. Когда я открыла дверь, за ней стоял Алекс, ухмыляющийся и раскрасневшийся от алкоголя.

– Вот это сюрприз! – сказала я слегка заплетающимся языком.

– Правда? А то ты так активно подливала Бернарду алкоголь, что я подумал, это все часть какого-то коварного плана.

– Он отключился? – спросила я.

– Дьявольски громко храпит, – подтвердил Алекс. Мы оба начали смеяться, и он прижал указательный палец к моим губам.

– Тс-с-с, – предупредил он. – Я к тебе пытался пробраться две последние ночи, а он каждый раз просыпался и выходил из спальни еще даже до того, как я успевал открыть дверь. Я даже думал начать курить. Так бы у меня точно было железное оправдание.

Во мне снова волной поднимался смех.

– Ты правда думаешь, что он бы за тобой увязался? – шепотом спросила я. Палец Алекса все еще был прижат к моим губам.