Весь коллектив с интересом следил за их спором.

– А я согласен с Наташей, – вступил в разговор мужчина с глобусом в руках. – За свой сорокалетний стаж я убедился, что с ребятами нужно советоваться и дружить. А мы, коллеги, утратили с ними связь, и, как следствие, лишились их доверия!

– А я искренне завидую Наташе, – призналась ее ровесница. – Она влюблена в свою профессию и к уроку готовится, как к спектаклю. А я беспрестанно посматриваю на часы и считаю минуты до звонка.

– Мы все, голубушка Ольга Ивановна, по большому счету, отбываем повинность. Скоро и Наталье Андреевне все это до чертиков надоест. И она тоже волком завоет.

– Тогда я подам заявление по собственному желанию и сменю профессию, – заверила Наташа. – Смею вам напомнить, Софья Павловна, что отбывают наказание в колонии, а здесь школа – храм знаний.

Наташа с укором посмотрела на несогласных коллег и вышла. Прозвенел звонок на урок. Педагоги стали собираться.

– Поразительное вольнодумство! – возмутилась Софья Павловна. – Кто ей вообще дал право оскорблять меня? Я, видите ли, несовременная! А вы чего молчали? Какая-то пигалица возомнила себя Макаренко и дает мне советы, как работать с детьми! Мне, педагогу с двадцатилетним стажем, отличнику народного образования!

– Соня, не кипятись, – взяла ее под руку седая учительница. – Никто тебя не оскорбляет и не поучает. И согласись, она дело говорит.

– Да нам всем у Натальи Андреевны учиться надо! Она – педагог от бога! – учитель рисования открыл дверь и пропустил дам вперед.

– Анатолий Николаевич, нам всем давно ясно, что названая вами особа стала дамой вашего сердца, а потому вы не можете быть объективным! – недовольно прокомментировала Софья Павловна. – Вот выучатся на нашу голову…

– Так ведь вы все не так давно ее учили и хвалили, – добродушно напомнила молоденькая учительница. – И, как я помню, Наташа всегда была вашей любимицей!

– Соня, она же в честь тебя пошла в учителя, – напомнила старушка. – И, поверь моему опыту, станет прекрасным педагогом!

– Поэтому можно не считаться с мнением авторитетных коллег? – возмутилась Софья Павловна. – Ишь, какая гонорливая! И такая же строптивая!

– Вся в тебя, – примиряюще улыбнулась подруга.

Экранный Дубровский проводил карету с Машей прощальным взглядом. Наташа сделала звук тише и прислушалась к тому, что происходит в кухне. Там что-то с треском грохнуло. Как обычно, сын смотрел футбол, пронося посуду мимо стола. Мать выключила телевизор и поднялась. Кошка подхватилась следом. Слыша, что хлопнула дверца холодильника, она оглянулась на хозяйку, как бы приглашая следом за собой, и с виноватым видом бросилась вперед, попрошайничать. Миша угостил ее кусочком курицы и выглянул в коридор: