– Спасибо, бабушка, я сыт. Честное слово – мне пора, – молодой человек улыбнулся Наташе и пытался распрощаться с бабулей.

– Зря отказываетесь, – на ходу прокомментировала учительница. – У бабы Зои знатные пироги – с грибами, с рыбой, с картошкой. Лучше и не сыщешь.

Соседка от умиления даже прослезилась и с вызовом посмотрела на помощника – чего, мол, выделываешься.

– Вертайся, сынок, взад, я тебя угощу.

Сергей прижал руку к сердцу и раскланялся. Его больше интересовала девушка.

– Как знаешь, – обиделась бабулька. – Была бы честь предложена, – и обратилась к Наташе. – Ты, чай, к матери в больницу? – та согласно кивнула. – Снеси и ей пирожков, а то у меня ноги немеют – боюсь, не доковыляю сама, – она исчезла и вернулась со свертком. – И привет матери передавай – на днях выберусь, коли не помру.

– Ни в коем случае, – шутливо пригрозила ей соседка. – А кто моим детям секрет пирогов передаст? А вареники кто лепить научит?

– Никак ты замуж собралась? – обрадовалась бабка. – Вот радость-то.

– Пока повременю, – открестилась Наташа.

– А чего годить? Вона, какой орел к нам залетел, – она ткнула пальцем в парня. – Жених хоть куда. На все руки мастер.

– Я такой, – выпалил вдруг Сергей, сам не ожидая от себя подобной прыти.

Педагог смущенно опустила глаза. Старушка заметила это и сменила тему.

– Стало быть, самогоночка вам без надобности? Нешто в могилу рецепт унесу? Не тот у молодежи нынче курс.

– Курс как раз тот, – улыбнулась Наташа. – Партия ведет борьбу с пьянством.

– Партия? – недоверчиво уточнила баба Зоя. – Ой, и это кто же у нас такой борец? Валька Драный? Он тещин самогон рекою хлещет. Намедни его с партийного заседания безо всякой чувствительности принесли.

– Баба Зоя, негоже городского главу в таком свете перед гостем выставлять, – рассмеялась педагог. – Начальство все же. Авторитет должен быть.

– Ой, это Валька что ли начальник? – не унималась старуха. – А кто у меня с малолетства самогон из баньки воровал? Никакого авторитету ему опосля того нету!

– Вы уже лет двадцать как с удобствами живете, без бани, – напомнила Наташа.

– Так он все двадцать годков и зашибает. А как выбился в начальство, и вовсе стал пить без просыху. Что бы Валька да супротив пьянства боролся? Да ни в жизнь! Я ему последнюю бутлю до конца света помнить буду. Двадцать литров первача!

Сергей расхохотался и даже зааплодировал. Обрадованная старушка почувствовала поддержку и с радостью пояснила: