Преображать вместе с сестрой бар, стоять на палубе шхуны в объятиях любви всей ее жизни, пробегать вдоль туманной гавани, заводить друзей, которые, как оказалось, интересовались ею, а не тем, что она могла для них сделать, – лишь это имело значение.
Все это шоу было сплошной показухой, и участие в нем заставляло Пайпер чувствовать, что она себе изменяет. Как будто недооценивает себя.
Слава, к которой она всегда стремилась, наконец-то вернулась, но она ее не интересовала.
Скандирование стало оглушительным, но она хотела услышать только один голос, произносящий ее имя. Почему она не осталась и не боролась за него? Что он сейчас делает?
– Брендан, – прошептала она. Страстное желание оказаться рядом с ним было таким сильным, что она чуть не согнулась пополам. – Прости, я скучаю по тебе. Мне очень жаль.
– Что? – прокричала Кирби, перекрывая шум. – Так, ты поднимаешься. Держись, сучка!
– Нет, подожди. – Пайпер вытерла влажные глаза. – Я хочу слезть. Пусти меня.
Кирби посмотрела на нее, как на сумасшедшую.
– Слишком поздно. Ты уже поднимаешься.
И она действительно двигалась. Намного быстрее, чем ожидала. Вот что называется легкий на подъем.
Пайпер вцепилась в синтетическую гриву и затаила дыхание, глядя, как над ней открывается выход на сцену. Проклятье. Проклятье. Пути назад не было. Она могла бы спрыгнуть, но в этих туфлях почти наверняка сломает лодыжку. И сломает эти роскошные каблуки от «Тома Форда», а это шло вразрез с ее религией.
Ее голова должна была вот-вот появиться на сцене.
Глубоко вздохнув, Пайпер села прямее и улыбнулась, помахивая обезумевшей толпе. Они сходили по ней с ума. Это было странное ощущение – висеть у них над головами, и ей оно не нравилось. Не хотелось сидеть, как идиотке, на этом единороге, в то время как сотни людей фотографировали ее на свои телефоны.
Единорог наконец-то остановился. Отлично. Она уже искала ближайший выход. Но если она спрыгнет, она засветит свои прелести всему клубу. Не было иного способа остаться скромной, кроме как прикрыть пах гривой единорога и неловко сползти, что она и сделала, пока народ ломился к сцене. Она не просто чувствовала себя загнанным в ловушку животным. Она им и была. Выхода не было.
Пайпер повернулась, ища путь к отступлению – и тут увидела его.
Брендан? Нет, этого не может быть. Ее капитану не место в Лос-Анджелесе. Они были двумя сущностями, которые не могли существовать в одном и том же пространстве.